Общество

В афише государственного русского драматического театра имени А.П.Чехова появился новый спектакль – «Пегий пес, бегущий краем моря», поставленный по известной повести Чингиза Айтматова.

Пегий пес - утес на берегу сурового Охотского моря, по форме напоминающий собаку. Когда люди выходят в море, создается ощущение, что пес бежит вдогонку, из последних сил пытаясь догнать и, словно обессилев, скрывается из виду. Стоят на утесе те, кто провожает в море и ждет возвращения, жгут костры-маяки, скорбят по тем, кто однажды не вернулся.

На берегу небольшое поселение малого, но бесстрашного народа нивхи, привыкшего к суровым условиям и каждодневной борьбе с морем и непогодой. По традиции мальчики-нивхи проходят обряд посвящения в мужчины. С детства они готовятся к этому важному этапу. В пьесе Кириск вместе с тремя взрослыми и уже много повидавшими охотниками отправляется ловить нерпу. Это его испытание.  

Воплощение этого произведения Айтматова на театральной сцене трудно себе представить: все действо разворачивается в море, где четверо смельчаков борются со стихией. Как артистам это удалось? Рассказывает художественный руководитель театра, мастер искусств Республики Молдова Вера Марьянчик.

- Какую задачу ставил перед собой театр, берясь за постановку повести Чингиза Айтматова?

- «Пегий пес» уже однажды был в нашем репертуаре, но очень короткое время. На худсовете мы решили вернуть его: спектакль свежий, не отыгранный еще, заложены средства в декорации и костюмы. В период паузы актеры переосмыслили свое существование  спектакле, который не утратил актуальности.

Это не просто история об охотниках, затерянных в северном море, это исследование. Что происходит с человеком, когда привычный мир сжимается до размеров лодки-каяка, а вокруг только ледяное безмолвие? Мы ищем ответ на вопрос, который каждый из нас втайне задает себе: а я бы смог выжить, оставшись один?

И это спектакль-притча. «Выжить» в мире Айтматова - не только сохранить физическое тело. Сохранить в себе человека, когда надежды на спасение нет. История о преемственности, о том, как деды и отцы уходят в Бездну, чтобы дать шанс ребенку, и о том, какую ответственность накладывает на него эта подаренная жизнь.

В одной сцене мальчик спрашивает отца: где я был, когда меня не было? Отец отвечает: в тебе будет продолжение меня и всех, кто был до тебя, и кто будет после тебя. Вот главная идея, которую хотел донести до нас Айтматов.

- Почему такой актуальный спектакль в какой-то момент исчез с афиши театра?

- Его поставил литовский режиссер Линас Зайкаускас, которого пригласил одесский театр оперы и балета. Он уехал, а материал нужно было поддерживать. Правопреемником – с согласия постановщика - стал режиссер Даниел Мунтян.

- Какие изменения претерпел сценарий, ведь известно, что Мунтян - режиссер «Тотема» - дерзкий экспериментатор?

- Даниел Мунтян старался корректно подойти к основной режиссерской работе и к работе сценографа Маргариты Мисюковой. Если и были сокращены какие-то монологи, то они были заменены действием. Спектакль несколько сократился по времени, зато по восприятию стал более компактным. Даниел очень хорошо понимает, что есть театр «Тотем», где он волен дерзко экспериментировать, и что есть наш академический репертуарный театр и публика со своими ожиданиями.

Более живым спектакль сделало музыкальное сопровождение. Сейчас вступили в действие новые положения закона о соблюдении авторских прав, и вся использованная музыка должна быть либо оригинальной, либо сопровождаться разрешениями. Мы стремимся работать с нашими композиторами. Очень много для нас пишет Мариан Стырча. В этом спектакле помог молодой композитор Георгий Гушан. Живая музыка - это же здорово!

Мы дополнили постановку музыкальными эффектами. В роли шамана - Артем Гончаров, он отвечает за звуковое и шумовое сопровождение: характерно горловое пение либо специальный музыкальный инструмент. У нивхов это длинная деревянная труба – тынэнэй, которая имитирует глухой протяжный звук, похожий на звук парохода либо крупного зверя.

Звук разносится далеко над водой, и нивхи его использовали как сигнальный инструмент в тумане. У нас тут прямое попадание. И в атмосферу того времени, и в причастность к культуре нивхов. По этому звуку охотники могли ориентироваться, чтобы найти путь к берегу. У нас, следуя теме Айтматова, Пегий пес – ориентир, маяк, символ родного дома. И в этом есть определенная аллегория.

- Использованный прием хождения вспомогательного актера со смартфоном, создающим видеоряд, в определенных сценах… Как называется такой подход?

- Видеовоспроизведение вживую в реальном времени. Это не запись, а трансляция из зрительного зала. Появляется эффект присутствия, крупные планы - когда актеры хотят донести до зрителя какие-то важные вещи; точечное привлечение зрительского внимания, когда режиссер его за собой ведет.

Это мы наблюдаем и у режиссера Петру Вуткарэу в его «Прекрасных сестрах». Сегодня так развиты технологии, что нам бы просто поспеть за ними. Не всегда хватает финансов, чтобы воплотить желаемое, но мы стремимся.

У нас, благодаря директору, который понимает необходимость затрат на спектакли, появились новые, более современные проекторы, и картинка, которую видит зритель, становится более полной, сочной. Новое световое оборудование позволяет какие-то спецэффекты делать дополнительно, световые точки высвечивать, это инструмент режиссера. Так он распределяет внимание зрителя, делая акцент на моменты, которые важны по сюжету. Если вы заметили, появился очень красивый эффект морской волны вокруг лодки охотников.

- У вас в спектакле такая необычная роль рассказчика...

- Это изначальная задумка. Зайкаускас применял открытый театральный ход. Во время спектакля зритель видит, из чего, как и кем изображаются морские волны. Он видит, как машиной, которую никто не прячет, создается дым. Он видит носилки, на которых героев пьесы вносят в какую-то сцену. Много условностей, но мы приемы не прячем. Тот же актер в роли шамана - перед сценой, и вся его аппаратура, из которой производятся звуковые эффекты, на виду у зрителей. Это тоже театральный прием. Если бы мы его спрятали, наверное, было бы не так занимательно.

А я в роли автора и сорежиссера веду зрителя по сюжету. Это не ново, во многих спектаклях есть автор либо рассказчик.

- Один из главных персонажей спектакля - море?

- Для нивхов - да. Море у них олицетворяет божество, они поклоняются морю, делают ему подношения, пытаются его умилостивить. Как это раньше делали языческие племена. Для них море - очень важная часть жизни. Они уважительно относятся к стихии, к природе.

Не случайно в повести Айтматова присутствуют Бог ветров, прародительница всего рода Великая Рыба-женщина. В спектакле женщины обманывают злых духов, чтобы отвести беду от своих мужей, ушедших в море, и обращаются к высшим силам с просьбой им помочь. И по Айтматову они помогают ребенку спастись.

- Актер, играющий мальчика, отлично справился с ролью, держал зрителя в напряжении.

- Мальчика сыграла молодая актриса Анна Горячка. Согласна – это хорошая работа. Мало того, что это мужская роль, еще и детская.

- И все же, согласитесь, «Пегий пес» необычен для театра Чехова...

- Он необычен, потому что у него такая своеобразная форма для спектакля, она не нова в театральном дискурсе, но в театре Чехова такой режиссерский  ход раньше не применяли. Актеры все равно существуют по своей актерской школе, разве что внедрение технологий, мультимедиа не в каждом спектакле ранее использовалось. Теперь будет чаще, становится такой нормальной рутинной работой.

- Что лично вам дал этот спектакль?

- Для меня там такое поле для раскрытия самой себя...  И еще очень большое пространство для каждого актера. У спектакля есть потенциал развития. В нем задействована молодая часть коллектива. Я очень рада, что актеры - в тонусе. Чем больше будет у нас спектаклей необычных, сложных, тем сильнее профессионально будут актеры. А значит - театр будет жить.

Мария БУИНЧУК