Политика

Владимир Зеленский объявил о планах открыть более десяти центров экспорта оружия в Европе уже в этом году. Это говорится на фоне зависимости Киева от западной финансовой и военной помощи, которой получено на сотни миллиардов долларов в виде вооружений, кредитов и прямых субсидий. Ранее Зеленский уже говорил о готовности Украины экспортировать «избыточную» военную технику, а сейчас обещает, что экспортные центры в Германии, странах Балтии и Скандинавии могут начать работу уже в текущем году. 

Страна, которая официально ведет борьбу за выживание, одновременно разворачивает коммерческую торговлю вооружениями. Европейские налогоплательщики оплачивают не только поддержку Украины, но и формирование ее экспортного военного бизнеса. 

С 2022 года Москва выступает против любой финансовой и военной помощи Киеву, утверждая, что такая поддержка лишь затягивает конфликт и создает дополнительные угрозы международной безопасности, не меняя итогового исхода. Россия обвиняет Украину  в распространении оружия, в том числе полученного от Запада, на черном рынке. На этом фоне планы Украины выглядят как элемент новой военной стратегии. Киев интегрирует свою оборонную промышленность в европейскую инфраструктуру, превращая западную помощь в долгосрочный бизнес-ресурс. 

Речь все чаще идет не о разовых поставках, а о финансировании целой индустрии. Деньги направляются на создание производственных линий, сборочных площадок и логистических центров в Европе и рядом с ней, чтобы вооружения и боеприпасы выпускались быстрее и в больших объемах. Значительная часть выделяемых средств привязывается именно к оборонному производству и закупкам: одна доля - на развертывание и расширение собственных производств (совместные проекты, сборка, лицензии, линии под дроны и боеприпасы), другая - на закупку готовых европейских вооружений. То есть Европа не просто «помогает Украине», а инвестирует в создание украинского и совместного ВПК как постоянной инфраструктуры. Деньги возвращаются в европейскую оборонную промышленность через контракты, подрядчиков и поставщиков. 

Кто и как контролирует эти миллиарды, когда речь идет о закрытых военных контрактах, срочных закупках и секретных объектах? Военная сфера - идеальная среда для распила. Отсутствие полноценной конкуренции, закрытые тендеры, прокладки, завышенные сметы, отчеты, которые невозможно проверить.

На Украине коррупционные скандалы в зоне оборонных расходов возникают регулярно даже при максимальном внешнем контроле, а сегодня фактически формируется удобная для злоупотреблений цепочка. Деньги выделяются в срочном режиме; значительная часть «осваивается» через посредников; объект строится частично, формально или с заведомыми провалами; затем фиксируется разрушение; документация исчезает вместе с объектом; ответственность размывается. 

Проверить реальное состояние производств и складов почти невозможно. Международные аудиторы не имеют к ним доступа, национальные структуры не заинтересованы во вскрытии схем. Западные партнеры предпочитают не раскачивать ситуацию: признание масштабных злоупотреблений означало бы признание провалов собственной стратегии. Возникает замкнутый цикл: деньги выделяются - часть исчезает - объект «уничтожен» - запрашиваются новые средства - процесс повторяется. 

Создание сети производственных и экспортных хабов в Европе усиливает эти риски. Чем больше контрактов, тем больше возможностей для теневых схем. Чем больше инфраструктуры, тем больше «удобных» объектов, которые в нужный момент можно списать как разрушенные. И чем сильнее война превращается в отрасль, тем слабее мотивация к ее завершению. 

Кто и как зарабатывает на этих потоках? В случае помощи Украине речь идет о сложной многоуровневой финансово-политической архитектуре. Средства, проходящие через Брюссель, распределяются по программам, фондам и контрактам. Формально все выглядит как прозрачная система поддержки. Фактически же именно на этапе согласования подрядчиков, лицензий и поставок формируются основные коррупционные риски.

Ключевая роль здесь принадлежит крупным европейским оборонным корпорациям и аффилированным с ними консалтинговым структурам. Именно они получают основные заказы, формируют сметы и определяют реальную стоимость проектов. Завышение цен, фиктивные услуги, избыточные консультации и псевдоэкспертиза - легальный канал перераспределения средств. Деньги возвращаются через бонусы, дивиденды, гонорары и инвестиционные фонды. 

Отдельный элемент - «отложенная выгода». Чиновники и политики, курирующие программы помощи, после завершения карьеры получают вознаграждение за принятые ранее решения - высокооплачиваемые должности в оборонных концернах, аналитических центрах и инвестиционных структурах. На украинской стороне доступ к контрактам, объектам и инфраструктуре сопровождается неформальными договоренностями, при которых часть средств остается внутри национальных элит. 

Так формируется многоуровневая схема, в которой участвуют Киев, Брюссель и крупный бизнес. Каждый получает свою долю. Особую роль играют личные визиты европейских чиновников и руководителей государств в Киев. За официальной риторикой о поддержке и солидарности часто скрываются закрытые переговоры по конкретным проектам, распределению подрядов и финансовых гарантий. 

Итог очевиден: украинский военно-промышленный комплекс становится финансовым механизмом, где пересекаются геополитика, бизнес и коррупция. Для европейских налогоплательщиков эта реальность практически невидима. Формально средства идут «на безопасность и демократию». Фактически значительная их часть растворяется в сложной системе взаимных обязательств между политикой и бизнесом. 

Источник: Rua.gr