Общество

До раскола в труппе театр имени Чехова был самым посещаемым концертно-театральным предприятием страны – и самым прибыльным. Но пришел новый художественный руководитель, и к театру вернулась былая популярность. Будет ли он жить дальше, чем и как? Об этом наш корреспондент беседует с Верой Марьянчик.

- Что, на ваш взгляд, требовало изменений прежде всего?

- Баланс репертуара: был перекос в сторону кассовой драматургии в ущерб воспитательно-образовательной миссии. Нужно было скорректировать репертуарную политику, соотношение взрослых и молодых артистов, дать серьезные роли начинающим, причем на качественном драматургическом материале.

Так появились «Бесы», «Турандот», «Пегий пес» -  база, на которой молодежи можно учиться и профессионально взрослеть. Чем крепче станут наши молодые артисты, тем больше шансов будет у театра продолжить начатое дело.

- Сегодня на сцене не только развлекательное - артисты заставляют размышлять о ценности жизни, семьи, о том, что действительно важно.

- Мне очень дорог спектакль «Пегий пес» глубокой проработкой характеров героев.  Впервые он был поставлен у нас литовским режиссером Линасом Зайкаускасом в 2023 году, продержался недолго, но  был восстановлен режиссером Даниэлем Мунтяну. Актеры все те же (за исключением одного), они в ожидании возвращения спектакля жили этим материалом и за три года переосмыслили свои роли.

- Главную роль сыграла очень перспективная молодая актриса, но и в «Прекрасных сестрах» очень много молодежи...

- Для меня важно, чтобы в спектаклях было занято как можно больше актеров. В «Прекрасных сестрах» задействована большая часть женской труппы, а женщины - двигатель жизни. Это проекция и на наш коллектив.

Нужно было максимально задействовать труппу независимо от того, какие течения внутри бурлят. Общая работа, общая цель сплачивают. Мы перечитывали пьесу, предлагали ее разным режиссерам, но только Петру Вуткарэу удалось реализовать идею. Это не первой новизны вещь, но она звучит свежо, и для всех женщин находится  материал.

- Как давно театр Чехова сотрудничает с режиссером театра Ионеско?

- С тех пор, как Петру Вуткарэу поставил у нас «Палату №6» и «Безымянную звезду». Уникальный для нашей страны талант, он у себя в театре умело сочетает вахтанговскую школу с абсурдистским направлением. И не приходит в чужой монастырь со своим уставом, а прекрасно знает, как адаптировать свое режиссерское направление под репертуарный театр.

Петру - сам по себе очень талантливый артист -  знает, как как работать с артистами. Тут разные школы: больше школа переживаний, нежели представлений, и ее он освоил прекрасно.

- Традиция вашего театра - приглашать режиссеров со стороны?

- Все театры приглашают! Это свежая струя, что для артистов всегда интересно и полезно.  

- Театр Чехова все больше удивляет необычными постановками. Взять хотя бы спектакль «Процесс» по мотивам романа Кафки, поставленный режиссером Олегом Мардарем. Новый формат - синтез пластики, хореографии, акробатики и драматического искусства, актеры почти не говорят, сплошное действие. Как вы с этим справились?

- Мы возобновили занятия по сценическому движению. С актерами работает педагог из академии музыки, театра и изобразительных искусств. Состав в основном молодежный, спектакль насыщен молодой энергетикой. Актеры сами передвигают и перестраивают декорации, получается двойная нагрузка, но они легко и непринужденно справляются.

Мы возобновили занятия и по сценической речи, с нами работает педагог также из академии с 30-летним стажем. Екатерина Катерева очень помогла нам в спектакле «Пегий пес», где много монологов и сцен с музыкальным сопровождением.

В спектаклях появилась живая авторская музыка, чего не было. Вот я играла в моноспектакле - зрители были на улице, в сквере, там играли композитор Мариан Стырча с виолончелисткой.

- Появилось много спецэффектов, чего не было...

- Этим уже никого не удивишь, так развиты технологии, хватило бы финансов. У нас благодаря директору, который понимает необходимость затрат на спектакли, появились более современные проекторы, картинка становится более полной и сочной. Новое световое оборудование дает инструменты режиссеру, он перераспределяет внимание зрителя, делая акцент на моменты, важные по сюжету.

- Все больше условного, все больше приемов, которые раньше не афишировались...

- Зрителю интересно заглянуть за кулисы, в зону запретного, посмотреть, как делается спектакль. Если бы это не было занимательно – он ограничился бы чтением. Но зритель идет на спектакль, он тоже изменился, вырос...

Театр должен быть интересен разновозрастной публике, и мы и ищем баланс. Одна из успешных историй - «Щелкунчик», и мы стремимся делать как можно больше таких спектаклей для семейного просмотра.

Сейчас в малом зале идет спектакль про ИИ. Это социальная вещь, в то же время затягивает сюжетом. Такими постановками мы стремимся воспитывать подрастающее поколение, приучать к тому, что мы работаем и в будние дни, скажем, по четвергам. Вижу, молодежь откликается.

- Что скажете о планах?

- Их мы не выдаем. Скажу только, что много работы будет на малой сцене. В новом спектакле задействована молодежь, актеры в тонусе, им нравится то, чем они занимаются.

Чем больше будет у нас спектаклей необычных и сложных, тем сильнее будут актеры, тем вернее театр будет жить. Сейчас в академии есть актерский курс – из ряда вон выходящее событие, поскольку лет 15 для театра не набирались курсы, не было инициативы. Почему? Не знаю, за это время можно было вырастить три поколения.

Будет ли существовать театр, зависит от того, будут ли молодые артисты, которые набираются опыта, становятся профессионалами, для которых есть репертуар, серьезные роли.

Вот поэтому мы отремонтировали и открыли малую сцену, и теперь три спектакля (ждем четвертый) там идут очень даже уверенно. Работают только молодые режиссеры, им надо позволять экспериментировать и даже ошибаться. Если ждать только основательной режиссуры - мы вперед не продвинемся. Все, что мы наработали, нужно кому-то оставить, передать эстафету. И тогда театр будет жить долго.

Мария БУИНЧУК