Политика

Цэрану о конце эпохи утешительных иллюзий: "Европа не решит проблему энергетической уязвимости Молдовы"

14.04.2026, 10:28
{Цэрану о конце эпохи утешительных иллюзий: "Европа не решит проблему энергетической уязвимости Молдовы"} Молдавские Ведомости
Победа Петера Мадьяра на недавних парламентских выборах в Венгрии и его первая пресс-конференция знаменуют собой не столько резкий разрыв с эпохой Виктора Орбана, сколько скорее её утончённую преемственность. Этот вывод явно следует из основных тезисов, представленных в его публичном выступлении. Таким образом, Венгрия не вступила на путь политической революции, а проходит процесс тщательной перенастройки, адаптированной к новым европейским реалиям. И для Республики Молдова этот нюанс имеет огромное значение.

Послания Мадьяра по сути являются своего рода «рентгеном» реальной Европы: Союза, который функционирует скорее как совокупность национальных интересов, чем как монолитный солидарный блок. Для Кишинёва, привыкшего рассматривать европейскую интеграцию как «неизбежную судьбу», эта смена тона должна стать тревожным сигналом.

Не потому, что дверь в Европу закрывается. А потому, что она никогда не была широко открыта.

Европа двух скоростей и ловушки расширения

Заявление Петера Мадьяра о неприятии идеи ускоренного вступления Украины в Европейский союз, вероятно, является самым важным сигналом для региона. Не по содержанию — оно уже известно в дипломатических кругах — а по ясности формулировки: расширение будет идти по стандартной процедуре с горизонтом не менее десяти лет.

Это не единичное мнение. Это выражение всё более заметной тенденции внутри Союза: усталости от расширения, усиленной экономическими, электоральными и институциональными опасениями. Если Украине – государству, находящемуся в состоянии войны, пользующемуся огромной поддержкой Запада и беспрецедентной общественной солидарностью – предстоит пройти десятилетний путь интеграции, то ожидания Кишинёва должны быть радикально пересмотрены.

Для Республики Молдова урок суров, но необходим: европейская интеграция больше не является ускоренным геополитическим процессом, продиктованным чрезвычайными обстоятельствами, а представляет собой бюрократический, медленный и глубоко политизированный путь. Коротких путей нет. Гарантий тоже нет.

В этих условиях триумфалистская риторика в Кишинёве — основанная на идее быстрого вступления — рискует вызвать внутреннее разочарование и подорвать политическое доверие, когда реальность не совпадёт с обещаниями.

Более того, возникает неизбежный стратегический вопрос: если полная интеграция в ЕС является долгосрочной целью, то что будет делать Республика Молдова в период ожидания? Каковы промежуточные решения? И главное — есть ли готовность открыто обсуждать варианты, которые ещё недавно считались табу?

Энергетический прагматизм: между ценностями и интересами

Пожалуй, наиболее искренняя позиция, выраженная Петером Мадьяром, касается российской энергетики. Отказ от полного разрыва энергетических отношений с Россией, наряду с обязательством не инициировать прямые политические контакты с Москвой, отражает тот тип прагматизма, который стал нормой в Центральной Европе.

Это, по сути, признание неприятной реальности: когда экономические издержки становятся слишком высокими, политическая солидарность имеет предел. И государства неизбежно выбирают внутреннюю экономическую безопасность.

Для Республики Молдова эта позиция имеет прямые последствия. На протяжении многих лет Кишинёв пытается сократить энергетическую зависимость от России, представляя эту цель как неотъемлемую часть европейского курса. Однако пример Венгрии показывает, что даже государства-члены ЕС не действуют по единой модели.

Иными словами, Европа не решит энергетические уязвимости Молдовы. В лучшем случае — будет управлять ими совместно, но только если это не противоречит её собственным интересам.

Это требует смены парадигмы: энергетическую безопасность нужно рассматривать как вопрос национальной безопасности, а не как технический раздел европейских переговоров. Решения должны быть внутренними, региональными и диверсифицированными, а не исключительно европейскими.

Борьба с коррупцией: между институциональной архитектурой и реальной волей

Объявление о создании антикоррупционного бюро и ограничении мандатов премьер-министра двумя сроками формально приближает Венгрию к европейским стандартам. Однако главный вопрос остаётся: будут ли эти реформы работать?

Опыт Восточной Европы, включая Республику Молдова, показывает, что антикоррупционные институты можно создать быстро, но они становятся эффективными только при наличии подлинной политической воли. В противном случае они рискуют превратиться в инструмент внешней легитимации.

Кишинёв хорошо знаком с этим явлением. «Формальные» реформы, принятые под давлением внешних партнёров, часто давали ограниченные результаты именно из-за отсутствия последовательной политической поддержки.

Следовательно, урок не в том, чтобы копировать институциональную модель, предложенную Мадьяром, а в том, чтобы понять механизмы, определяющие успех или провал. И эти механизмы связаны не столько с организационной структурой, сколько с политической культурой, реальной независимостью правосудия и способностью государства применять собственные правила.

Между лояльностью к Западу и стратегической автономией

Ещё один важный элемент выступления Мадьяра — подтверждение твёрдой приверженности ЕС и НАТО наряду с желанием восстановить двусторонние отношения с Германией. Эта комбинация указывает на классическую стратегию стран Центральной Европы: укоренённость в западных структурах при сохранении значительной автономии во внешней и экономической политике.

Для Республики Молдова такая модель создаёт фундаментальную дилемму. Может ли небольшое государство с серьёзными проблемами безопасности и замороженным конфликтом на своей территории позволить себе подобную автономию?

Скорее всего, нет — по крайней мере, не в той же степени. Но это не означает, что Кишинёв должен занимать пассивную позицию. Напротив, необходима более сложная стратегия, сочетающая европейскую интеграцию с развитием региональных партнёрств и укреплением внутренних возможностей.

Реализм как новая внешнеполитическая доктрина

То, что предлагает Петер Мадьяр, — не модель для копирования, а урок для понимания. Европа функционирует не на основе провозглашённых идеалов, а на основе согласованного баланса. Солидарность существует, но она условна. Расширение продолжается, но медленно. Реформы принимаются, но не всегда реализуются.

Для Республики Молдова это означает только одно: конец утешительных иллюзий. В условиях, когда даже такие страны, как Украина, рассматриваются в перспективе вступления не менее чем через десятилетие, Кишинёв больше не может позволить себе роскошь пассивного ожидания.

Однако есть одно существенное отличие Республики Молдова от других стран-кандидатов: уникальная, реальная и немедленная стратегическая опция — объединение с Румынией, уже являющейся членом Европейского союза и НАТО. В отличие от классического пути интеграции, отмеченного годами или даже десятилетиями переговоров и неопределённости, этот вариант даёт прямой доступ к европейскому пространству, гарантиям безопасности и устойчивой институциональной системе.

В этом контексте политический реализм требует преодоления табу и начала честной дискуссии: если стратегическая цель — европейская интеграция и долговременная безопасность, то объединение больше не может рассматриваться как маргинальная тема, а должно стать конкретной государственной опцией.

Таким образом, Кишинёву необходимо перейти от внешней политики, основанной на надеждах, к политике, основанной на расчётах. Заменить декларативный оптимизм стратегическим реализмом. И, главное, строить своё будущее не только исходя из обещаний Европы, но и из собственных уникальных преимуществ — тех, которыми не обладает ни одно другое государство-кандидат.

Потому что в новой Европе, которая сейчас формируется, выживают не самые увлечённые, а самые здравомыслящие, которые разумно используют все имеющиеся у них возможности.

Анатол ЦЭРАНУ

IPN

Комментарии (0) Добавить комментарии