Политика

Кто станет новым главой ООН и почему это важнее, чем когда-либо? 

Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций является последним независимым лицом, обладающим универсальным мандатом, которое может требовать подчинения власти закону. Срок полномочий Антонио Гутерреша истекает в конце 2026 года, и преемственность приобретает решающее значение, пишет Тelus.fr. 

ООН была основана на основополагающем принципе: государства-члены должны юридически обосновывать применение силы. Этот принцип сейчас находится под серьезным давлением. 28 февраля США и Израиль нанесли удары по более чем 20 целям в Иране - Иран ответил ракетными и беспилотными атаками на Израиль и американские объекты в Персидском заливе, затронув суверенитет ряда государств. 

В тот же день Антонио Гутерриш выступил перед Советом Безопасности ООН, заседавшим в экстренном порядке. Он сослался на запрет применения силы и подчеркнул, что «международное право и международное гуманитарное право должны соблюдаться при любых обстоятельствах». Он осудил как американо-израильские атаки, так и ответные действия Ирана.

В этой напряженной обстановке Евросоюз мог бы уделять гораздо больше внимания процессу, к которому он относится с безразличием: назначению будущего Генерального секретаря ООН, который вступит в должность 1 января 2027 года. 

При Дональде Трампе США перешли к продвижению того, что их доктрина именует «войной по выбору». Когда главный архитектор международного порядка игнорирует правила, возникает эффект заражения. Роль Генерального секретаря ООН становится важнейшей: он настаивает на том, что применение силы должно иметь правовую основу. 

Международное право теряет свое влияние. Постоянные члены Совета Безопасности - Китай, США, Франция, Британия и Россия - используют свое право вето, а Вашингтон вышел из ряда крупных международных соглашений. 

Заявление Антонио Гутерреша о том, что «даже у войны есть правила», сделанное в контексте конфликта в Газе, отражает важнейшую функцию Устава ООН. Однако это ограничение ставится под сомнение лидерами, которые утверждают, что им не нужно международное право. 

Ситуация в секторе Газа иллюстрирует последствия отказа от этих принципов. Резолюция Совбеза 2803 от 17 ноября 2025 года создала «Совет мира», формально уполномоченный ООН, но предназначенный для работы вне механизмов его надзора. Он действует на основе собственного устава, в котором нет упоминаний о международном гуманитарном праве или самоопределении палестинцев и назначает Дональда Трампа своим первым председателем с правом вето. 

Такие государства, как Франция, Германия и Британия, отказались от участия, сославшись на риск легитимизации неконтролируемой структуры. Однако эта реакция носила скорее оборонительный, чем конструктивный характер и не сопровождалась четкими альтернативными предложениями. 

Этот пример показывает, как авторитет ООН может быть использован для концентрации власти при одновременном игнорировании принципов Устава. В таком контексте роль генсека становится еще более важной. 

Мандат Антонио Гутерреша истекает в конце 2026 года. Решающим является процесс отбора преемника -  однако официальные критерии упоминают лишь «лидерские качества» и «обширный международный опыт», не упоминая при этом напрямую независимость от великих держав или приверженность международному праву. 

На данный момент о своей кандидатуре объявили Мишель Бачелет, Рафаэль Гросси, Ребека Гринспан и Маки Салл. Явного фаворита пока нет. Ожидается, что отбор завершится к концу июля, а официальное назначение состоится к концу года. 

Евросоюз позиционирует себя как гарант Устава ООН, но не считает выборы следующего генсека приоритетом. Реакция на нападения на Иран отражает ту же двусмысленность: ЕС осудил иранские ответные действия как «непростительные», не квалифицируя американо-израильские удары как нарушения международного права, хотя генсек и такие государства, как Испания и Южная Африка, оценили их именно так. Избирательное осуждение подрывает доверие к Европе. 

Генеральный секретарь, избранный для того, чтобы избежать недовольства великих держав, не будет настаивать на уважении к закону. Между тем это последний независимый голос лица с универсальным мандатом, способного требовать от властей соблюдения закона. Если этот голос исчезнет - ​​потерпит неудачу не закон, а государства, которые предпочли его игнорировать.