История

Что осталось в памяти кишиневцев, участников проекта «Общая память. Точка зрения на исторические события ХХ века в Германии и Молдове», недавно вернувшихся из Берлина? Прежде всего, гостеприимство коллег по проекту, их открытость к диалогу, общий интерес к событиям, далеким от их рождения, и, конечно, взгляд в будущее. Потому что то, каким будет мир после нас, во многом зависит от нас.

Здесь закончился третий рейх: руины рейхсканцелярии

А остался лишь небольшой кусок стены как напоминание о логове, откуда управляли адской машиной по истреблению неарийцев и где издал последний вздох третий рейх. Даже если бы на последнем этапе войны госканцелярию не разбомбили, я думаю, никто из ныне живущих немцев не захотел бы, чтобы она здесь была даже в виде памятника. 

На этом месте в мае 2010 года был открыт современный экспозиционный комплекс «Топография террора». Здесь в 1933-1945 годах находились штаб-квартира тайной полиции (гестапо), главное управление СС и служба безопасности (СД), а с 1939 года – также главное управление имперской безопасности.

До 1956 года не знали, что с этими руинами делать. Затем поврежденные здания были снесены. История этого места на несколько десятилетий была забыта. Ее постепенное восстановление в общественном сознании началось лишь в конце 70-х. А в 1987 году были воссозданы документы, рассказывающие о совершенных отсюда преступлениях.

В нескольких залах комплекса выставлены шокирующие фотодокументы. Для людей с тонкой нервной организацией их прикрыли пергаментом. Под ним - свидетельства преступлений нацистских эскулапов: фотографии замученных экспериментами и доведенных до состояния животного людей, чья дальнейшая судьба - печь крематория. В коридоре выставочного зала на стене в стеклянном футляре висит дефибриллятор на случай, если экскурсанту вдруг станет плохо…

Особенно свирепствовали фашисты по отношению к советским военнопленным. На одном снимке - пятеро мужчин на коленях, 15-16 июля 1941 года, Кишинев. Подпись: еврейский снайпер, сотрудник НКВД, политрук Красной Армии, убежденный и фанатичный коммунист, которого подобрали в гражданской одежде… «Их правление подошло к концу»… 

Что знали немцы о преступлениях нацистов 

В день посещения постоянной выставки наша группа успела посмотреть еще временную – «Что знали немцы о холокосте».

С одной стороны, тайная полиция стремилась, чтобы информация о ее иезуитской деятельности по расовой чистке не просочилась в массы. Для этого тайные агенты на вокзалах, в церквях и в других людных местах подслушивали разговоры – и в какой-то момент люди исчезали. Случалось, им долго еще присылали квитанции об оплате услуг или перечисляли зарплату на банковский счет, а их в живых уже не было.

С другой стороны, огражденные колючей проволокой места заключения, специально организовывали поближе к населенным пунктам, чтобы жители видели, что делают с теми, у кого длинный язык. Обмениваться информацией было небезопасно в письмах, по телефону, в разговорах на кухне. Кто-то бежал из страны, спасая близких.

Под влиянием геббельсовской пропаганды большинство немцев верили лживым рассказам о том, как хорошо живется остарбайтерам и заключенным. Не поверите: в концлагерях были духовые оркестры, художественная самодеятельность. Рисунки художников из числа заключенных мы видели в Заксенхаузене. Занимались творчеством, чтобы сохранить остатки утраченного достоинства, чтобы в этом аду не сойти с ума.

Обманывали нацисты сограждан и при наборе рабочих-немцев в концлагеря. За колючей проволокой человек сам себе уже не хозяин. Есть галерея фотографий из Заксенхаузена: казненные за неповиновение работники.

Казармы, которые пригодились

В хорошо сохранившихся зданиях казарм раньше располагалась охрана СС. После войны немцы посчитали нецелесообразным валить крепкие стены. Их отремонтировали, и сегодня в исторических зданиях живут и проходят подготовку курсанты учебного центра высшей школы полиции земли Бранденбург.

Ничего странного – просто часть образовательной концепции. Изучают историю третьего рейха, холокоста и роли полиции в нацистских преступлениях, чтобы понимать важность защиты прав человека и демократических ценностей. Есть желающие с этим поспорить?

Страницы войны в книге семейной истории  

Экскурсия в Заксенхаузен для некоторых участников проекта из Молдовы - экскурс в историческое прошлое своих семей. У председателя ассоциации ромов Иона Думиникэ в печах концлагерей погибли дед и его родня, у Дорина Лозовану в Маутхаузене едва не погиб дед, сумевший оттуда бежать, Сергей Чернецкий через немецких знакомых до сих пор пытается собрать воедино пазлы судьбы основателя рода. Война прошла через судьбы многих наших соотечественников, оставив глубокий след в их биографиях.

Немецкая молодежь тоже вышла на диалог. У кого-то дед воевал под Смоленском, у кого-то – под Харьковом. Они не могли уйти от присяги, и их дети и внуки за это не отвечают. В немецкой группе - представители сообщества нетрадиционной ориентации, молодежь с высшим образованием и со своим местом в жизни. Их боль за зверства фашистов можно понять. Германское правительство, МИД ФРГ, финансировавший этот проект, направляют усилия на то, чтобы черные дни нашей общей истории не забылись.

Задачу проекта «Общая память…» координатор с немецкой стороны Лаура Деметер видит так: «Дать общее представление о способах, которыми немецкое общество 80 лет справлялось с наследием своего сложного прошлого, через анализ и оценку этого прошлого сблизить новые поколения людей в единой повестке борьбы с нацизмом, чтобы не дать ему прорасти на новой почве».

Люди, которые остались людьми

После каждой экскурсии за «круглым столом» наша молдо-немецкая группа обменивалась впечатлениями.  Мы говорили о нацистах и об их жертвах, о тех, кто в силу обстоятельств был вовлечен в злодеяния. Но нам не хватило времени поговорить о тех немцах, которые, попав в кровавую мясорубку, до конца оставались людьми.

У меня сохранилась копия списка узников концлагерей из 400 фамилий, составленного в 1992 году для фонда «Взаимопонимание и примирение». Пострадавшие жители Молдовы получали немецкие компенсации. Некоторые рассказывали удивительные истории спасения.

Валентина Скрипко, угнанная на немецкие работы из Одесской области, пережила ужас концлагерей: Треблинки, Берген Бельзена и Нойенгамме. «Немка, с которой мы перевозили в Треблинке конфискованные у евреев вещи, сняла часы с руки и передала шоферу, которому предстояло вывезти меня из лагеря в пустой емкости для воды, - рассказала она. – Немка сунула мне в руки сто марок и какую-то бумажку. Это был мой новый документ: отныне я была Вали Рудлоф, фольксдойче. «Забудь, что ты Скрипко, и не вздумай вспоминать», - напутствовала она меня».

Водитель отвез девушку на вокзал и, улучив момент, втолкнул в вагон с мешками, набитыми волосами узниц. Их везли в Гамбург на мебельную фабрику. Страшно даже представить, что, может быть, кто-то на этой тахте до сих пор спит… Когда подали состав, началась бомбежка. Под ногами взрывался асфальт, все было в дыму. Валентина выскользнула из вагона незамеченной…

В Ойтен зонэ, куда остарбайтеров с Украины вывозили для работы на рыбзаводе, в большом чемодане поваром-албанцем была вынесена с производственной территории подруга по несчастью Валентины Скрипко. И здесь тоже не обошлось без помощи немецких служащих.

«Вечная память всем»

Рискуя жизнью, немцы помогали выживать в фашистском аду тем, кто оказывался за колючей проволокой. Кто-то закрывал глаза на спрятанную за пазухой муку, украденную с чердака, кто-то разрешал соскребать исподтишка с кастрюль конский жир и относить заключенным… Подкармливая узников, эти люди подарили им вторую жизнь.

Не факт, что после войны они спасли собственную. Рядом с надписью на ограждении Закзенхаузена «Вечная память узникам-евреям, погибшим от геноцида», кто-то предусмотрительно добавил рядом еще одну: «Вечная память всем».

Недавно я узнала, что пожилой врач из Германии, работая в Кишиневе, всю зарплату передавал нашим ветеранам войны, а когда их не стало – нуждающимся пенсионерам. В этой анонимной акции помощи довелось участвовать и мне. Как ни пыталась я выяснить имя благотворителя – он наотрез отказывался его раскрывать.

Берлинцы сохранили нетронутыми места артобстрелов

Немецкий народ, оказавшийся заложником национал-социалистов, в годы Второй мировой войны потерял не только огромную часть мужского населения - от 4,3 до 5,3 миллиона военнослужащих. Налетами авиации и артиллерией в 1945 году были разрушены многие города и селения.

В Берлине во многих местах сознательно оставили сколы от снарядов и пулевые отверстия, чтобы помнили об ожесточенных боях. Это шрамы памяти. Сохранили и надписи советских солдат на зданиях, оставшиеся с мая 1945 года.

Среди серьезно пострадавших во время воздушных налетов - Пергамский музей на Музейном острове. Эти «шрамы памяти» я обнаружила во время прогулки по центру старого города. Фасады колонн и гранитные цоколи буквально усеяны выбоинами от осколков снарядов и пулеметных очередей. На память я сделала несколько снимков. В кадр случайно попали местные фрики, топтавшиеся у здания. Хотела тут же удалить. «Оставь, жизнь надо показывать такой, какая она есть», - покорила меня за излишнюю эстетизацию берлинская подруга.

Немцы любят эту старую часть города. Здесь сосредоточено большинство музеев, картинных галерей, соборов. Но много и свободного пространства, чтобы ничего не мешало любоваться красотой этих мест. За три евро вы можете подняться на лифте на крышу Гумбольдт-форума и полюбоваться панорамой города с знаменитой телевышкой на Александерплац. На закате немецкая столица особенно красива…

Мария БУИНЧУК