Экономика

Семь дней. Именно столько дизельного топлива, по словам главы Центра управления кризисами Сергея Дьякону, осталось в стране на момент, когда премьер Василий Тофан в экстренном порядке собирал правительство.

К 27 июля солярки не было уже на 53 заправках. Звучит как локальная логистическая накладка. На самом деле это последний, самый слабый узел в цепочке, которая тянется от беспилотника над Черным морем до бензоколонки в Кишиневе - и в этой цепочке Молдова не сделала ровным счетом ничего, чтобы оказаться в ее конце.

Вот в чем штука с маленькими импортозависимыми странами: они не участвуют в чужих войнах, но именно они первыми чувствуют их последствия - потому что у них нет ни подушки, ни альтернативы, ни рычагов влияния на события за тысячу километров от границы.

Молдова - это не рынок топлива. Это последний вагон румынского поезда. Начнем с самого неудобного факта. Молдова импортирует из Румынии около 99% бензина, 70% дизтоплива, 70% сжиженного газа и весь авиакеросин.

Это не диверсифицированный импорт - это зависимость от одного трубопровода в буквальном смысле слова. Если у Румынии проблема, у Молдовы автоматически большая проблема - просто с задержкой на несколько дней, необходимых, чтобы эффект добрался до последнего звена цепи.

А у Румынии сейчас проблема. И довольно серьезная.

Начало цепочки: беспилотник над терминалом КТК. 19 июля украинский дрон атаковал танкер Nelsa, стоявший под погрузкой у морского терминала Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) под Новороссийском.

Сама портовая инфраструктура пострадала не критично - но танкерные компании после этого просто отказались подводить суда к терминалу. Не из-за физических повреждений, а из-за страха: перевозчики решили, что риск выше премии за фрахт.

Через КТК проходит больше 80% экспорта казахстанской нефти. Результат немедленный и вполне измеримый: суточная добыча Казахстана рухнула с 2,07 млн баррелей в июле до 1,63 млн - почти на четверть. Терминал возобновил прием нефти к 27 июля, но урон уже случился, и альтернативные маршруты (та же труба Баку - Тбилиси - Джейхан) физически не способны быстро подхватить выпавший объем.

Обратите внимание: это не про Молдову. Это вообще не про постсоветское пространство в узком смысле. Это украинская военная операция против российской портовой инфраструктуры, которая случайно оказалась инфраструктурой, кормящей нефтью соседнюю страну ЕС.

Второе звено: румынский НПЗ, который на 63% казахстанский. А вот и то самое соседнее звено. Около 77% потребностей Румынии в сырой нефти покрывается импортом, и примерно 63% этого импорта - казахстанская нефть.

Крупнейший НПЗ страны, Petromidia, принадлежащий казахстанской госкомпании КазМунайГаз через KMG International, практически полностью зависит от казахстанского сырья. Второй завод, Petrobrazi (OMV Petrom), использует его в меньших объемах, но тоже использует. Когда труба из Новороссийска встала, Petromidia не смог просто взять нефть из другого места - потому что его логистика, контракты и вся производственная цепочка выстроены именно под казахстанский сорт.

Оценки по снижению переработки в августе - до 15%. Министр энергетики Молдовы Дорин Жунгиету оценивает, что даже после возобновления прокачки запуск трубопровода и доставка первого танкера до терминала в  сколько дней, чтобы выйти на нормальные объемы.

То есть даже в оптимистичном сценарии Молдова живет в режиме дефицита минимум две недели - а не семь дней, как в официальной цифре, которая считает только текущий склад, а не время на восстановление всей цепочки поставок.

Третье звено, о котором почему-то говорят меньше: Дунай. Отдельная, более скучная, но не менее реальная проблема - уровень воды в Дунае.

Баржи с топливом, которые должны загружаться и без препятствий доходить до терминала в Джурджулештах - молдавского речного порта на Дунае, - физически не могут загружаться полностью при низкой воде. Это тот случай, когда климат и логистика бьют по стране не менее эффективно, чем беспилотник по танкеру, просто гораздо тише и без заголовков.

Иначе говоря, у Молдовы одновременно вышли из строя оба маршрута резервирования: сухопутный (через переработку в Румынии) - из-за войны за тысячу километров, и водный (через Дунай) - из-за погоды. Совпадение крайне неудобное, но именно так и работают системные риски: они редко бьют по одному каналу, потому что все каналы завязаны на одни и те же несколько узких мест.

И все это на фоне глобально напряженного рынка нефтепродуктов

Здесь стоит вспомнить более широкий контекст: с конца февраля мир переживает крупнейший в истории сбой поставок нефти из-за конфликта вокруг Ирана и многомесячного закрытия Ормузского пролива. По июльскому отчету IEA, маржа переработки и крэк-спреды на нефтепродукты в начале июля взлетели до четырехлетних максимумов - притом что сама сырая нефть на время подешевела. Это значит, что даже если бы Молдова нашла альтернативный танкер с соляркой прямо сейчас, платить за него пришлось бы по ценам, которые формируются в рынке продуктов, а не сырой нефти - а этот рынок сейчас особенно туго натянут именно из-за глобального, а не регионального дефицита.

Это неудачное время для локального молдавского кризиса совпасть с глобальным напряжением рынка. Хотя, если честно, удачного времени для этого не бывает никогда.

Что дальше. Правительство ввело на 30 дней режим повышенной готовности в энергетическом и гидрологическом секторах - разумная реакция, но реакция, а не решение. Решить саму проблему за 30 дней невозможно, потому что проблема не молдавская: она в Новороссийске, в Наводари и в русле Дуная, и ни на одно из этих мест у Кишинева нет рычага влияния.

Реалистичный сценарий на ближайшие недели такой: возобновление казахстанских поставок через КТК будет постепенным и хрупким - риск повторной атаки на танкер никуда не делся, значит риск повторной остановки тоже никуда не делся. Petromidia будет наращивать переработку медленнее, чем хотелось бы, потому что производственные цепочки НПЗ не переключаются одним нажатием кнопки. Дунай останется зависим от погоды до осенних дождей. А значит, дефицит на молдавских заправках, скорее всего, будет то ослабевать, то возвращаться волнами весь август - а не закончится одной хорошей новостью о прибывшем танкере.

Настоящий урок для Молдовы - не в этих семи днях.

Семь дней запаса - это не столько описание нынешнего кризиса, сколько диагноз структуры. Страна, у которой 99% бензина и 70% дизеля идет из одного соседнего направления, а стратегический резерв меряется днями, а не неделями, обречена периодически переживать подобные истории - просто по разным поводам: то дрон над Черным морем, то низкая вода в Дунае, то что-нибудь еще, что молдавский минэнерго узнáет из новостей одновременно с остальным миром.

Реальный вопрос не в том, когда придет следующий танкер. Реальный вопрос - почему у страны, которая двадцать с лишним лет знает о собственной зависимости от одного соседа и одного маршрута, до сих пор нет резерва на случай ровно такого сценария, который сейчас и произошел.

Ормузский пролив, Новороссийск и уровень Дуная Молдова контролировать не может. А вот размер собственного стратегического запаса топлива - вполне.

Как обычно, ничего из вышеперечисленного не является инвестиционным советом - разве что советом заправиться сейчас, а не через неделю.

Дмитрий ТЭРЭБУРКЭ