Закон

Я хоть и выпускник молдавской школы, знающий хорошо язык и культуру моей родины, но обращусь к адептам PAS на русском, так как преподавал в свое время русский язык и литературу в молдавской школе. Смею заметить, сейчас это весьма опасно для здоровья.

Тот факт, что из библиотеки Комрата были изъяты произведения русской литературы, подаренные российским посольством, под предлогом проверки на «экстремизм», вызывает у меня прямые аналогии с сожжением книг в нацистской Германии, которое произошло 10 мая 1933 года, когда студенты и сторонники режима публично уничтожали «негерманские» произведения на берлинской площади Опернплац и еще в более чем 20 университетских городах. Эти акции продолжались с весны до осени 1933 года и охватили около 70 городов.

Под таким предлогом, например, могут быть выброшены в костер произведения Л.Н.Толстого  «Война и мир», «Севастопольские рассказы», «Хаджи Мурат», «Казаки». Конечно же гоголевский «Тарас Бульба» - за дискредитацию польских партнёров по развитию («Ну, что сынку, помогли тебе твои ляхи?»).

О русской литературе на тему Великой Отечественной войны уже не говорю – там сплошной «экстремизм». Это и «Живые и мертвые» Константина Симонова, «Они сражались за Родину» Шолохова, «Повесть о настоящем человеке» Полевого, «Завтра была война» Васильева, «Василий Теркин» Твардовского, «Горячий снег» Бондарева… всего не перечесть. 

Что, в полиции уже появилась штатная должность литературного критика, определяющего, что такое «экстремистская» и что такое «благонадежная»  литература? Вы уже всех наркодилеров переловили, больше нечем заниматься, кроме как шарить по библиотекам?

С большой тревогой наблюдаю, как мы планомерно скатываемся к «обыкновенному фашизму». И бесполезно объяснять нашим оппонентам, что многие перекосы, депортации, репрессии были осуждены самой КПСС еще в 1956 году, что от них больше всего пострадал российский народ, а потом и все остальные.

Бесполезно объяснять, что в послевоенный период экономика всех советских республик стала бурно возрождаться, отменялись продовольственные карточки, строились дороги, электростанции, детские сады, школы, фабрики, заводы, больницы, театры, спортивные стадионы. Это тоже экстремизм?

Пусть нынешние власти ответят, сколько больниц, стадионов, школ, фабрик и заводов они построили? Для примера приведу село Кожушна моего родного Страшенского района. Чтобы избавить его от постоянных оползней, наводнений во время дождей и паводков, в 60-е годы правительство МССР построило террасы и засадило акацией, что спасло домохозяйства от природных бедствий. Это просто колоссальное сооружение, чуть ли не наш Мачу-Пикчу, о котором все или забыли, или ничего не знают. Это тоже экстремизм?

Моя мама рассказывала, как в время войны у всех членов семьи была чесотка, и они терлись спинами о печь. После войны в села стали приезжать врачи, чтобы лечить людей от чесотки, так как в «благословенный» период румынского правления медицинских пунктов в деревнях попросту не было – надо было ездить в город.

Получив бесплатное образование в советский период, мама стала врачом и проработала всю свою жизнь в Страшенской районной больнице, лечила людей независимо от их национальности, говоря с ними на молдавском, русском, иногда даже на болгарском языках. И это экстремизм?

Хватит топтать страну, которой уже нет! Да, ее история была сложной, трагической, противоречивой, и многие по праву оплакивают своих ушедших навсегда родных и близких. И нет прощения палачам, которые издавали и выполняли преступные приказы.

Но нет прощения и тем, которые доносили на соседей, чтобы заполучить их дом, участок, корову. Разве этого не было? И почему до сих пор не опубликованы списки доносчиков? Почему не выставляют вагоны, в которых увозили в немецкое рабство местных жителей - евреев, цыган, «неблагонадежных» молдаван? А многих и вовсе убивали на месте. И их число намного превосходило число депортированных в Сибирь, из которой многие вернулись домой после разоблачения культа личности.

В свое время Петр Лучинский как-то сказал, что если был бы принят закон о люстрации, Молдавия лишилась бы интеллигенции. Наверное, он точно знает больше, чем мы. Чуть ли не каждый творческий кадр был «стукачом» и сексотом КГБ.

Вспомните, можно ли было войти в союз писателей МССР, не став членом партии? Один мой знакомый сотрудник госбезопасности в отставке рассказывал мне, что вытворяли некоторые пламенные борцы за национальное возрождение в доме писателей. Их стихи сейчас учат дети национальной школы. Но я не хочу копаться в чужом грязном белье, пусть оно и принадлежит классикам литературы местного разлива.

Господа пасовцы, прекращайте натравливать людей друг на друга, прикрывая свое неумение управлять страной. Сделайте хоть что-то хорошее в вашей жизни. Не стравливайте людей. Хотя к кому я обращаюсь - глас вопиющего в пустыне. Против патологической ненависти и элементарной шизофрении я бессилен.

Алекс ДИМИТРОВ,

фотохудожник