История

Вечером 25 сентября в сквере у парламента прошел показ документального спектакля «Ночь, написанная красным» («Noaptea scrisă cu roșu») - история двух молодых женщин, которые в ночь на 1 октября 1970 года написали более 40 лозунгов на фасадах зданий в Кишиневе.

Надписи «Смерть оккупантам!», «Верните нам побережье!», «Они украли у нас Четатя Албэ!» и другие - по современным меркам экстремистские, ксенофобские, русофобские, они содержали призывы к убийствам и отторжению территории южной Бессарабии. Студентка медучилища Лилия Нягу была комсомолкой - непонятно, зачем она с такими убеждениями вступала в комсомол.

Асю Андрух-Скорпан и Лилию Нягу, двух девушек, совершивших нелепый поступок по молодости и при явном подстрекательстве взрослых, спикер парламента Игорь Гросу назвал «примером сопротивления советскому режиму и жизненным уроком, который они преподали, помогая нам понять, насколько важно знать свою историю и строить будущее в условиях свободы и демократии».

Сегодня то, что произошло с Асей и Лилей, называют репрессиями. В статье «Петру Лучински и борьба с румынским «национализмом», опубликованной в газете «Adevarul» в 2012 году, молдавский историк Игорь Кашу вспомнил, как все началось.

На собрании республиканского комсомольского актива 17 октября 1970 года первый секретарь ЦК ЛКСМ М Петр Лучинский обвинил молдавских писателей и поэтов в разжигании националистических настроений и, в частности, в том, что они румынизировали свои имена. Были упомянуты Думитру Матковский, Серафим Сака, Георге Водэ, Джеордже Менюк. Лучинский напомнил, что те, кто были Георгиями, стали Джеордже и Джику, и это «заразительно».

До этого был звонок Менюку из госкомитета по делам издательств. Ему сообщили, что книги под именем Джеордже издаваться не будут. Раздраженный литератор написал жалобу Николаю Щелокову, министру внутренних дел СССР (который в 1951-1966 годах работал в МССР). Менюк обвинял Лучинского в преследовании интеллигенции по образцу «борьбы с космополитизмом» конца 40-х и оправдывался тем, что после 1967 года в молдавский кириллический алфавит был введен аффрикат «дж» и что под именем «Джеордже» он дебютировал в 1934 году.

В итоге Менюк и другие сохранили написание своих имен, более того, за них вступился первый секретарь ЦК КПМ Иван Бодюл, свидетельствует Игорь Кашу.

В том же выступлении Лучинский упомянул Лилию Нягу и Асю Андрух. Последняя, по словам Кашу, «была приговорена к исключению из школы и последующему трудоустройству в качестве наказания на трикотажную фабрику «Стяуа Рошие»». Отметим, что историк не может не знать, что принудительный труд на фабрике – вымысел, как и судебный приговор об отчислении из школы.  

Лучинский привел как пример националистических проявлений «позорный и недостойный поступок, который совершили студентка медицинского училища Лилия Нягу вместе с десятиклассницей школы №1 Асей Андрух», и посетовал на то, что комсомольская организация училища «не смогла протянуть Нягу руку помощи».

В письме Щелокову Менюк писал, что Лучинский предъявил обвинения и молодому критику Михаю Чимпою – но на самом деле Чимпой не упоминался. Все «жертвы репрессий» из союза писателей после 1991 года стали рассказывать о том, как их преследовала Советская власть.

И вот как она их «преследовала».

Думитру Матковский опубликовал в 1963-1990 годах более 15 сборников поэзии, прозы и пьес, не считая публикаций в периодической печати. Все его пьесы практически сразу ставились. Из чего следует, что свои антисоветские и националистические настроения литератор оставлял у себя на кухне. В среднем тираж одного сборника стихов Матковского  составлял 5-15 тысяч экземпляров (сегодня обычный тираж - 500 экземпляров), книг прозы - 10-30 тысяч экземпляров.

Доход якобы преследуемого советской цензурой народного писателя МССР складывался из многих стабильных источников.

Гонорары за поэтические сборники - 3-7 тысяч рублей за самый малый плюс надбавки за «тиражность», за романы и прозу – 2-4 тысячи рублей за первое издание.

Театральные постановки, дававшие 1,5-3 процента с каждого проданного билета на спектакли. Гонорары за песни и эстрадные шлягеры, сотни рублей в месяц за каждую трансляцию песни по радио, телевидению, за исполнение на концертах от Всесоюзного агентства по авторским правам.

В 1988-1997 годах Матковский как главный редактор журнала «Нистру» получал зарплату в 350 рублей плюс гонорары за публикации в журнале, плюс ежеквартальные и годовые союзные премии за рост тиража и перевыполнение плана подписки. С распадом СССР госфинансирование журнала прекратилось и он обанкротился.

Наконец, литератор-правдоруб не отказывался от доходов за переводы его книг на «язык оккупантов» и номенклатурных льгот, имея доступ к ведомственным санаториям, служебному автомобилю с водителем, дефицитным благам через союз писателей.

А как жили в это время две несчастные женщины, чью жизнь сломала «правда» от Матковского и Менюка? За одну книгу Матковский получал столько, сколько швея «Стяуа Рошие» за два-три года.

Лилия работала лифтером. После 1991 года она получила все, что хотела: румынский язык, латинскую графику, «национальные кадры», возможность ходить на митинги - но при этом потеряла работу и продала квартиру, чтобы погасить огромные долги за коммунальные услуги. Ася стала женой кинорежиссера Нику Скорпана, преподавала театральное мастерство в школе.

Кто же сломал им жизнь – Лучинский и КГБ? Или такие, как провокаторы, как Матковский, которые могли позволить себе все, ничем не рискуя, и прекрасно знали, что будет с рядовыми жертвами их пропаганды? Могут ли приветливые слова президента Майи Санду компенсировать двум женщинам утраченную жизнь?

Рита БОРОВСКАЯ