История

Есть повод вспомнить о средневековых интригах, погубивших дочь господаря Штефана чел Маре: оказывается, это «отражение качества молдавско-российских отношений в их развитии». О седой старине заговорили участники дебатов «Молдавско-российские отношения и их эволюция от Средневековья до Нового времени», организованных ИА IPN. 

Историк Валентин Константинов напомнил, что Елена Волошанка вышла замуж за Ивана Молодого, наследника великого князя московского Ивана III, но в итоге «после бесконечных интриг Елена и ее сын Димитрий погибли в тюрьме, тем самым разрушив всякую надежду на прочный союз с Москвой. Эти события негативно повлияли на молдавско-русские отношения». 

В контексте проекта «Влияние прошлого на процессы укрепления доверия и мира» вспомнили о злоключениях дочери господаря, но не указали, что Елена Стефановна в Москве не просто погрузилась в придворные интриги и борьбу за престолонаследие – но присоединилась к секте жидовствующих, став одним из ее лидеров. Секта была разгромлена, сторонников Елены казнили, Иван III аннулировал решение о назначении ее сына Димитрия наследником и заключил обоих в тюрьму. Но зачем искусственно привязывать это к сегодняшним реалиям?  

Не менее странный способ «укрепить доверие и мир» - обращение историка-униониста Иона Негрея к теме фальшивого завещания Штефана чел Маре, в котором правитель якобы призывал наследников максимально дистанцироваться от Москвы. Негрей согласен с тем, что это фальшивка, но намекает на то, что «дыма без огня не бывает», и раз уж такой текст впоследствии сочинили за Штефана, это доказывает, что с русскими дела иметь нельзя, «поскольку москали руководствуются собственными интересами и не заботятся о более широком контексте». 

Удивительно, что русские якобы должны думать не о своих национальных интересах, а «в более широком контексте». Удивительно, что забыты антиосманские русско-турецкие войны, в ходе которых Молдавия избавилась от турецкого ига и было создано государство Румыния. Удивительно нежелание помнить о том, что собой представляла Бессарабия  до 1812 года, какой к 1991 году стала Молдавская ССР и как ее экономику развалили единомышленники Негрея.  

В ходе тех же псевдодебатов историк Октавиан Цыку, опять же с целью «укрепления доверия и мира», заявил: «В нашем коллективном менталитете те, кто приехал и депортировал нас, говорили по-русски. Русские нас вырастили, русские нас расстреливали, русские морили нас голодом… Депортации, репрессии, голод – это составляющие разрушения румынской идентичности». 

Разумеется, никто не сказал о том, как немцы и румыны депортировали евреев и сколько уничтожили жителей Бесарабии во время войны. Ведь проект финансирует немецкий фонд имени офицера вермахта Ханнса Зайделя. Он охотно поддерживает акции такого рода, раздувает межэтнические конфликты, давая деньги безграмотным агрессивным унионистам. 

О том, зачем это делается, откровенно рассказал Дину Плынгэу, депутат PAS: «Мы в процессе евроинтеграции. Как-то нужно избавиться от нашего прошлого. Мы с коллегами обсуждаем тему советских памятников, потому что есть государства Балтии… Поместим их в музей советского прошлого, сделаем бесплатный вход для любителей 9 мая». 

Чем примечательны все эти монологи и диалоги? 

На наших глазах в Молдове создается новый метанарратив – переосмысляется и переписывается история с тем, чтобы заново объяснить прошлое и настоящее, задать ориентиры будущему. Продвигая комплекс исторических мифов, власть пытается связать воедино ценности, идентичность и стратегические цели, добиться политической стабильности и социального единства, укрепить свою легитимность.  

Нам предлагают ответы на фундаментальные вопросы: откуда мы пришли, кто мы есть, куда идем и зачем? Практически полностью новый нарратив заимствован из-за Прута. К импортированным сюжетам просто добавляют «местный колорит»: голод, депортации, сопротивление Советской власти. Если фактов не хватает – их придумывают.    

Почему этот «большой объясняющий миф» не может сплотить общество? Потому что у значительной части людей - другой нарратив. Строится он на представлениях об исторической преемственности Молдавского княжества, Молдавской ССР и Республики Молдова, желании видеть страну многонациональной и развивающей международное сотрудничество без опоры на методички ЕС. 

Есть и третий нарратив – он отражает ощущение нестабильности, неверие в будущее страны, желание ее покинуть, чтобы избежать новых социальных потрясений. Людей, считающих, что Молдова - страна нищеты, из которой ей не выбраться, много, и доказательство этому – рейтинги политиков в опросах, нежелание ходить на выборы, «чемоданные» настроения.   

В этой ситуации политики колеблются между желанием внедрять формирующийся официальный метанарратив силой, уничтожая памятники, переписывая учебники, запрещая праздники, и опасениями за ту шаткую основу, на которой  держится власть.   

Управлять государством, маргинализируя огромную часть общества, невозможно, и последствия все заметнее. Социальное напряжение нарастает, патриотические кампании воспринимаются скептически, социальные сети развивают собственные альтернативные центры влияния. В этой ситуации власть, не понимая, как управлять разобщенной страной, своими неловкими действиями разобщает ее еще больше. 

Олег ВОЛКОВ