История

14 октября в Кишиневе почтили память кишиневских подпольщиков во главе с Борухом Дейчем, казненных 85 лет назад румынскими оккупационными войсками.

Уроженец Оргеева, Дейч после начала оккупации создал в Кишиневе подпольную «Группу десяти» из рабочих обувной фабрики имени 28 июня. Подпольщики обрезали провода в зданиях полиции и сигуранцы, подрывали железнодорожные пути, собирали сведения о дислокации войск. Но уже 24 августа 1941 года были арестованы, а 14 октября расстреляны на Скулянке. После войны братскую могилу перенесли на воинское кладбище мемориала.

Кишиневское подполье в 1941–1944 годах состояло из большой сети антифашистских групп, которые распространяли листовки и сводки Совинформбюро, добывали разведданные для советского командования, организовывали саботаж на предприятиях, совершали диверсии.

В 1943–1944 годах ключевую роль сыграла кишиневская подпольно-патриотическая организация во главе с Иосифом Бартодзи (Рауль Вельтман). Одна из самых ярких фигур в истории антифашистского Сопротивления Молдавии, он сумел объединить около ста подпольщиков, разбитых на 18 групп. Но в конце 1943 года сигуранца напала на их след. Часть руководителей и участников, включая самого Бартодзи, была арестована.

Главным застенком в те годы был кишиневский тюремный замок. В ноябре 1940 года мощное землетрясение разрушило башни и основные корпуса, но румыны использовали полуразрушенные подвалы и как филиал тюрьмы - здание синагоги. Здесь был создан конвейер жестоких истязаний. Методы пыток стали известны из рассекреченных архивных документов, материалов кишиневского судебного процесса 1947 года и воспоминаний выживших участников Сопротивления.

Классическим приемом было истязание «фалангой»: заключенного связывали, фиксировали ноги и часами били по подошвам палками, дубинками или шомполами. 

Избивали плетьми, резиновыми шлангами и кастетами, ломали ребра и зубы. Сутками держали в сырых подвалах по пояс в ледяной воде, на допросе удерживали голову под водой до состояния удушья.

Арестанту связывали за руки за спиной и вздергивали на дыбу к потолку, выворачивая суставы. В таком положении допросы шли часами.

Круглосуточно сменявшие друг друга следователи не разрешали садиться и закрывать глаза по несколько дней подряд, доводя арестованного до психического истощения и галлюцинаций.

На глазах у подпольщиков избивали их жен, родителей, детей, угрожали уничтожить, если не подпишут признательные показания.

К женщинам применяли сексуальное насилие. Всех узников морили голодом. Тюрьмы захлестывали эпидемии сыпного тифа и туберкулеза. Медицинская помощь не оказывалась.

В одних камерах с подпольщиками находились люди, задержанные во время массовых облав, нарушители комендантского часа, узники гетто. После проведения подпольем крупных диверсий их без суда и следствия забирали на показательные казни.

Выход из подвалов был только один – отправка на военно-полевой суд, который штамповал смертные приговоры или отправлял на каторгу за Прут.

Иосиф Бартодзи в отличие от Боруха Дейча, спасся благодаря тому, что его группа была раскрыта уже в хаосе отступавшего фронта. Несмотря на изуверские пытки, подпольщики не выдали законспирированные ячейки.

Наступление советских войск развивалось стремительно, фронт был прорван за считанные дни. Румынская администрация в Кишиневе запаниковала. В горячке эвакуации на исполнение смертных приговоров не осталось времени.

Город находился в оккупации 1134 дня. 23 августа 1944 года в Бухаресте произошел переворот, Антонеску арестовали, Румыния вышла из войны на стороне Гитлера. 24 августа советские войска вошли в столицу Молдавии, и узники были освобождены.  

Палачей судили на Кишиневском судебном процессе 1947 года. В 70-80-е годы советские историки, в частности, Петр Шорников, восстановили детали биографии Бартодзи, исследуя фонды сигуранцы и жандармерии, протоколы допросов, агентурные донесения, отчеты наружного наблюдения. Записывали воспоминания выживших, перепроверяя через документы Совинформбюро и партийные архивы.

Еще до войны в Румынии Бартодзи-Вельтман вступил в коммунистическую партию, занимался нелегальной работой в Клуже, Сату-Маре, Прахова и Бухаресте. В Кишинев приехал 23 июня 1940 года под конспиративной фамилией Вельтынвар. В 1941 году добровольно вступил в истребительный батальон, был ранен, попал в румынский плен.

Спастись помогло великолепное знание языков. Владея трансильванским диалектом, Бартодзи смог убедить лагерную администрацию в том, что является «жертвой большевизма» и был освобожден. В конце 1941 года вернулся в Кишинев, выдал себя за беженца из Трансильвании и устроился подрядчиком строительных работ.  

Из числа других подпольных организаций активной была группа Николая Калашникова в Бендерах. Она провела одну из самых масштабных диверсий – взорвала 28 февраля 1942 года огромный армейский склад горючего на грузовом дворе станции Бендеры. Сгорело 4 тысячи бочек бензина, 6 тысяч литров авиационного масла и 13 вагонов-цистерн с горючим.

К концу 1943 года сигуранца арестовала 35 членов группы Калашникова, 26 человек приговорили к расстрелу, остальные – к 25 годам каторги. Как и в случае с группой Бартодзи, приговор привести в исполнение не успели. В послевоенное время Николай Калашников занимался партийной работой. В Бендерах его имя носит улица.

Молдавский историк Сергей Эрлих в серии публикаций в соцсети «О чем не расскажет молдавский «учебник» истории румын» приводит фрагмент из малодоступной книги профессора университета Центральной Флориды В.А. Солонаря «Uniformed Murderers: Romanian Army and Gendarmerie as Tools of Genocide».

Автор рассказывает, что для искоренения «подрывных элементов» сигуранца применяли традиционный расстрела «при попытке к бегству». Так были убиты в 1926 году коммунист Павел Ткаченко, в 1938-м – легионер Корнелиу Зеля Кодряну. Методика широко использовалась в Транснистрии.

Солонарь приводит историю комсомольской ячейки «Партизанская искра» в селе Крымка уезда Голта (ныне Первомайский район Николаевской области), действовавшей в 1941–1943 годах под руководством директора школы Владимира Моргуненко и старшеклассника Парфентия Гречаного. В феврале 1943 года жандармы арестовали 30 подпольщиков. Из тюрьмы Голты 23 человека отправили домой за отсутствием доказательств вины. По дороге всех расстрелял конвой якобы при попытке к бегству. Еще семерых освободил военный трибунал в Тирасполе, но конвой расстрелял и эту группу. В селе сохранился музей подпольщиков – «деколонизаторы» до него еще не добрались.

В Европе отношение к движению Сопротивления глубоко уважительное, его возвели в ранг национальной гордости. Период организованной борьбы против оккупационных режимов и коллаборационистов рассматривают как фундамент демократических ценностей. Ежегодно 10 апреля отмечается международный день движения Сопротивления.

Франции образ Сопротивления помог войти в число стран-победительниц. В Италии день освобождения от фашизма 25 апреля – важнейший государственный праздник, а участники партизанских бригад считаются основателями современной республики. В Германии отношение к собственному антинацистскому подполью исключительно уважительное, именем организатора заговора против Гитлера полковника Штауффенберга названы улицы и школы.

Но Молдова на стороне маргиналов – таких, как страны Балтии, где память о Сопротивлении стерта, а героями считают коллаборационистов. Наш главный ориентир - Румыния, где Сопротивление воспринимается как деятельность советской агентуры, направленная на ликвидацию румынской государственности.

Коммунистическое подполье в Румынии было одним из самых малочисленных и слабых в Европе и существовало символически, насчитывая около 750 человек, находившихся по больше части в тюрьмах или в эмиграции. За Прутом «настоящим национальным сопротивлением» признаны королевское окружение 1944 года и «лесные братья», прятавшиеся в Карпатских горах от секуритате вплоть до начала 60-х.

В Молдове старшее поколение относится к бессарабцам - героям Сопротивления уважительно, хотя эта тема игнорируется школьной программой. По разным причинам она и до 1991 года была на периферии внимания. Фокус на дне Европы создал глубокий раскол в обществе. Наше государство из кожи вон лезет, стараясь, чтобы борцы с фашизмом были забыты, и это подается как «европейский стандарт».

Олег ВОЛКОВ