Политика

Минимальный порог в 3 тысячи жителей, установленный в рамках реформы местного публичного управления, остаётся неизменным, заявила депутат Лариса Волох, заместитель председателя Комиссии по публичному управлению и региональному развитию.

В интервью IPN она отметила, что в процессе реформы также будет проанализирована организация регионального уровня, которая всё ещё находится в стадии обсуждения. В настоящее время проходит добровольное объединение населённых пунктов, а осенью может последовать нормативный этап, если местных инициатив окажется недостаточно.

- Я считаю, что мы уже находимся на продвинутой стадии. В Парламенте были приняты поправки к Закону № 225, касающиеся процесса добровольного объединения. Теперь стало больше ясности, и для местных органов власти всё стало более понятным.

В частности, если говорить о численности населения, которую должна иметь административно-территориальная единица после реформы, а именно 3 тысячи жителей, то у нас появились более простые и понятные процедуры консультаций с гражданами, советниками и местными властями в рамках процесса добровольного объединения.

И Правительство также разработало концепцию реформы, которая, в свою очередь, включает приоритеты и цели, которые она предлагает: повышение эффективности управления, профессионализация государственных служащих, более широкая цифровизация административной системы, большая прозрачность принятия решений, а также всё, что мы называем децентрализацией, в том числе в сферах охраны культурного наследия и государственных финансов. И, наконец, что не менее важно, главная цель этой реформы — предоставление гражданам более качественных услуг и обеспечение достойного уровня жизни для людей, независимо от места проживания.

- В Законе № 436 было положение, согласно которому административно-территориальные единицы не могут иметь население менее 1500 жителей. Почему-то это положение не учитывалось с течением времени, начиная с 2006 года, когда был принят закон. Сегодня, в контексте процесса депопуляции, у нас есть населённые пункты с численностью жителей значительно меньше 1500, а также населённые пункты с чуть более 200 или 500 жителями. Таким образом, мы начали с этой цифры и удвоили её. Сегодня фактически мы больше не допускаем административно-территориальные единицы с населением менее 3 тысяч жителей.

Очевидно, что существуют разные мнения. Некоторые считают, что в нынешних условиях и в процессе депопуляции сёл эта цифра в значительной степени мала, и её влияние будет снижено по сравнению с нашими ожиданиями относительно этого процесса реформ, и что цифра в 5 тысяч была бы гораздо более приемлемой, чем 3 тысячи. С другой стороны, мы также пытаемся прислушаться к голосу граждан, людей, живущих в этих небольших поселениях, к их законным опасениям и тревогам относительно того, как будут управляться эти населённые пункты, не окажутся ли они забытыми, недооценёнными или слаборазвитыми в составе более крупных объединений.

С другой стороны, существуют и другие точки зрения, а также другие сценарии, предлагающие гораздо более радикальные варианты, например, сценарий муниципализации, который, по сути, предусматривает гораздо более крупные общины, насчитывающие более 10 тысяч жителей.

Следует понимать, что цифра в 3 тысячи представляет собой минимальный порог, а не жёсткое правило. В контексте этой реформы общины могли бы принимать решение о создании административно-территориальных единиц с населением 5, 6, 10 или более тысяч жителей, если существует общее видение развития и согласие между мэрами, местными советниками и гражданами, позволяющее совместно и эффективно управлять своими местными делами.

- Хорошо, есть мэры, они приходили к нам на дебаты в IPN, которые управляют населёнными пунктами с небольшим количеством жителей, и они говорят, что у них все хорошо, у них есть вода, канализация, всё необходимое. Почему не удается найти отправную точку? Они утверждают, что не обязательно иметь 3 тысячи жителей, чтобы обеспечить все необходимые услуги.

- Я сказала, что существует разница между уровнем услуг, а также уровнем инфраструктуры в определённых сообществах. Более 60% населённых пунктов Республики Молдова не имеют доступа к питьевой воде. Есть небольшие сёла, которым удалось со временем, благодаря эффективному управлению, инициативному мэру и вовлечённости сообщества, успешно разработать проект и обеспечить водоснабжение.

Есть населённые пункты, которые унаследовали эту инфраструктуру из предыдущего   периода и им нужно было лишь её обновить, восстановить, переделать, пробурить скважину. Есть также общины, которые реализовали региональные или зональные проекты, обеспечившие им доступ к определённым источникам воды. Поэтому мы стремимся к тому, чтобы и впредь сохранялось справедливое и сбалансированное развитие на уровне всей страны.

Чтобы больше не существовало этих расхождений. А тот факт, что сегодня местные общины пользуются определенными услугами, не гарантирует, что в будущем они смогут справиться с предстоящими вызовами. Сейчас мы обсуждаем европейскую перспективу Республики Молдова.

На этом пути, в момент, когда Республика Молдова станет частью Европейского союза, правила будут равными по отношению к другим административным единицам стран-членов. Сегодня мы говорим о третьих странах, которые находятся в процессе присоединения, и эта административная способность должна быть увеличена до уровня, соответствующего ожиданиям и требованиям, которые последуют для этих органов публичной власти.

Очевидно, что нас радует тот факт, что сегодня существуют органы публичной власти, способные администрировать местные дела, развивать сообщества и обеспечивать гражданам достойную жизнь. К сожалению, в случае этих маленьких населённых пунктов, мы должны смотреть и в перспективу численности населения. Увеличилась ли она в последние годы, учитывая даже услуги, которые имеет сообщество? Или население уменьшается? Потому что, если оно продолжает уменьшаться, это означает, что проблема не только в услугах и в инфраструктуре.

Есть и другие компоненты, которые необходимо учитывать и пересматривать. Операторы будут стремиться туда, где у них будет больше клиентов, где можно будет добиться эффекта масштаба. Экономический агент, который должен предоставить рабочие места и будущее для молодых людей, живущих в этом сообществе, должен учитывать их семейные доходы и их потребности в обеспечении семейного бюджета. То есть, они придут туда, где будет существовать и инфраструктура, а также определённая рабочая сила, способная управлять бизнесом, который они там развивают.

Вот почему мы должны каким-то образом учитывать как административное и экономическое развитие, так и интеграцию и сотрудничество сообществ в их способности обеспечивать услуги в соответствии с финансовыми возможностями жителей. Потому что, если тарифы будут выше доходов населения, они просто не будут ими пользоваться. У них не будет возможности оплатить предоставление определенных услуг. Или же эти услуги будут предоставляться в комплексе: водоснабжение, канализация, вывоз мусора, уличное освещение, содержание дорог, уход за зелёными насаждениями.

И мы видим, что со временем, чем больше число бенефициаров, тем меньше тарифы и платежи за эти услуги. То есть, исходя из этой предпосылки, возникает необходимость в межобщинном сотрудничестве и совместном развитии этих услуг.

- На сегодняшний день эта цифра неизменна, как вы и сказали. То есть мы исходим из порога в 3 тысячи, учитывая также последующие тенденции роста или сокращения населения. Потому что есть населённые пункты, где, очевидно, наблюдается рост численности населения и рождаемости или возвращение молодых семей.

Это может происходить по разным причинам: например, появляется новый экономический агент, который развивает бизнес и создаёт рабочие места, либо развивается туризм или другие виды деятельности, привлекающие молодёжь и трудоспособное население. С другой стороны, есть населённые пункты, в которых этот процесс депопуляции продолжается, и с этой точки зрения процесс объединения будет постоянным, а эта цифра останется неизменной.

- Сегодня существует несколько сценариев реформы. Вам известен сценарий CALM, который предлагает процесс муниципализации, при котором полномочия второго уровня передаются муниципиям, а остальные населённые пункты — органы местного самоуправления первого уровня — остаются в нынешнем виде. Мы считаем, что это хороший сценарий, однако он менее эффективен и не полностью соответствует ожиданиям от этой реформы.

Есть также сценарий муниципализации, предложенный господином Тофаном, согласно которому все нынешние местные органы власти — сельские населённые пункты — становятся своего рода подразделениями муниципия, города, который будет ими управлять. Здесь тоже есть положительные стороны: города могут стать двигателями развития.

С другой стороны, мы сводим местную автономию к уровню I и оставляем сёла без какого-либо местного самоуправления. Это создаёт дисбаланс между сельскими и городскими территориями. Мы же стремимся к сбалансированной системе, в которой и сёла будут иметь такие же возможности для развития, как и города.

Мы не препятствуем процессу урбанизации. Это естественный процесс, который будет происходить, но мы не хотим принудительного процесса, который бы независимо уменьшил роль сельских населённых пунктов.

Что касается Тараклии, предложенная модель находится между этими двумя сценариями. Речь идёт об объединении административно-территориальных единиц первого уровня (сёл) вокруг города Тараклия, который уже является административным центром и станет муниципальным центром. При этом учитывается необходимость сохранения и развития национальной и этнической специфики региона.

Тараклийский район населён преимущественно болгарской этнической группой, и будущий муниципий, обладающий компетенциями первого и второго уровня, также будет включать в себя еще одну специфическую компетенцию — этническую и языковую, — чтобы сохранить это национальное меньшинство в территориальной зоне, которая позволит ему сохранить свои традиции, культуру и язык.

Это, по сути, сценарий, заимствованный из тех, что были предложены в стратегии, и он сочетает в себе, с одной стороны, компонент добровольного слияния, а с другой — компонент муниципализации.

Я считаю, что это предложение заслуживает реализации, учитывая, что сегодня у нас есть несколько национальных меньшинств, обладающих особым статусом, и здесь я имею в виду также Гагаузию, которая также подпадает под эту реформу, но с некоторыми специфическими положениями.

Таким образом, административно-территориальные единицы Гагаузии не могут объединяться с органами государственной власти за пределами административной границы Гагаузии, но это не мешает им осуществлять этот процесс внутри. То есть единицы в Гагаузии также должны будут соблюдать те правовые положения, касающиеся порога в 3 тысячи жителей.

Поэтому общины или административно-территориальные единицы, население которых сегодня составляет менее 3 тысяч жителей, должны думать о перспективе, укреплять свой потенциал, объединяться между собой и достигать этого минимального порога в 3 тысячи жителей.

- На данный момент речь идёт о добровольном объединении; у нас есть срок до июня-июля, в течение которого власти могут самостоятельно решить, как в будущем организовать свои территориальные и административные дела.

Осенью должно состояться нормативное объединение, и в случае отсутствия таких добровольных инициатив со стороны местных органов власти произойдет то объединение с вмешательством государства или нормативное, как мы его называем, то есть при котором правительство предпримет определённые шаги по формированию новых административных единиц.

- Очень хороший и одновременно сложный вопрос. Процесс консультаций, информирования и прозрачности решений на местном уровне — это не что-то новое, появившееся в рамках реформы. Эти требования уже закреплены в законодательстве Республики Молдова, и местные власти обязаны соблюдать их каждый раз, когда принимаются важные решения для сообщества.

Когда эта практика отсутствует, или, в некоторых населённых пунктах местные власти, и я имею в виду не только мэра, но и членов городского совета и должностных лиц, не обсуждают, не проводят эти периодические обсуждения с гражданами, тогда и возникают ситуации, при которых граждане начинают оспаривать определённые решения, принимаемые на местном уровне.

Это также происходит и при реализации инвестиционных проектов, когда у населения есть иное видение и оно хочет внедрения другого проекта, а не того, который предлагает администрация. В случае добровольной амальгамации ситуация ещё более чувствительная, ведь речь идёт о том, что мэрия фактически отказывается от своей юридической самостоятельности в пользу другой публичной власти — через объединение или слияние.

Поэтому крайне важно, чтобы население было информировано, а голос людей — чётко услышан властями. Речь не только об интересах мэра или местных советников. Речь о том, как эти сообщества будут жить дальше: совместно использовать природные ресурсы и имущество, управлять общими бюджетами, реализовывать совместные проекты, подключаться к системам водоснабжения, канализации, развивать местные дороги.

Здесь должна быть общее видение и наилучшее решение, которое все смогут принять. Именно это и имеется в виду, когда говорят о консенсусе в реформе — прежде всего, согласии граждан жить вместе в новой административной единице, в новой конфигурации.

Ведь они, как населённый пункт, как село, остаются и продолжают жить в населённом пункте X или Y. Но то, как государственные органы будут предоставлять им услуги, удовлетворять их потребности и обеспечивать необходимую инфраструктуру, уже зависит от тех совместных решений, которые будут приняты. И здесь мы должны обратить внимание на людей, которых мы делегируем в местные советы, которые будут вновь избраны. На мэра, который будет избран в новых условиях на выборах 2027 года. На руководителей учреждений и лидеров общественного мнения, тех, кто имеет влияние в населенном пункте. С этими людьми необходимо обязательно проконсультироваться.

Таким образом, они должны чётко понимать, каковы ожидания и какими будут будущие действия. В этом случае, очевидно, мы, как центральная власть, обеспечиваем местные органы власти этой материально-технической поддержкой, этим обслуживанием, чтобы они могли организовывать эти сельские собрания.

Я тоже приглашена на некоторые такие встречи и буду участвовать в обсуждениях с гражданами. Наши коллеги из Государственной канцелярии регулярно выезжают в населённые пункты, проводят встречи в рамках кластеров, участвуют в фокус-группах и собраниях, чтобы внести больше ясности. Но, безусловно, наибольшим доверием пользуются представители на местах. Именно мэры имеют самый высокий уровень доверия среди граждан, и их обязанность — вести диалог с людьми, слушать их и вместе находить наиболее правильное и оптимальное решение.

- Говорить о национальном политическом консенсусе преждевременно. Мы видели, как голосовали за поправку к Закону 225. Кто её поддержал? Партия социалистов с самого начала заявила, что не будет поддерживать реформу, но мы видим, что некоторые местные избранники, представляющие партию, всё же принимают решения в пользу определённых реформенных процессов — и это, безусловно, позитивный сигнал. С другой стороны, важно учитывать структуру местных органов власти и то, кого именно представляют их члены.

Последние опросы показали, что среди мэров довольно много независимых кандидатов, и всё больше мэров предпочитают не быть связанными с политическими партиями, а баллотироваться, так или иначе, при поддержке подавляющего большинства жителей, не демонстрируя свою политическую принадлежность.

Очевидно, что представители PAS, исходя из идеи, что именно партия, находящаяся сейчас у власти, инициировала реформу, вероятно, пользуются наибольшей поддержкой среди мэров от PAS, и именно они инициируют эти добровольные процессы объединения. С другой стороны, я не думаю, что нам следует чрезмерно политизировать эту реформу, потому что, если она будет проведена только в рамках одной политической партии, это изначально создаёт риск серьёзного провала.

Так, мы говорили о консенсусе. Нам необходимо обсудить ситуацию со всеми политическими партиями, провести беседы с мэрами, независимо от их политической принадлежности, объяснить гражданам, в чем заключаются преимущества реформы и каковы ее долгосрочные последствия, не только в краткосрочной перспективе, в течение следующих четырёх лет, но и что их ждёт в долгосрочной перспективе, и какие будут меры поддержки, в том числе государственные, а также из внешних фондов, которые, вероятно, поступят в Республику Молдова, и как мы будем к ним обращаться.

Итак, если мы всерьёз говорим о том, что гражданин находится в центре реформы, нам следует исходить из принципа политического равенства, не акцентируя внимание на том, кто несет большую, а кто меньшую ответственность за эту реформу.

Безусловно, основная ответственность лежит на тех, кто реализует реформу. Давление и политические риски в значительной степени несёт нынешнее правительство, которое продемонстрировало готовность продвигать сложную и неоднозначную реформу, попытки которой ранее уже предпринимались, но не доводились до конца.

Однако каждый раз политики, политические партии и правительство предпочитали не рисковать и не доводить реформу до конца. С одной стороны, это политическая ответственность, и, разумеется, мы должны взять её на себя. С другой стороны, мы должны проявить политическую зрелость, чтобы найти этот консенсус, вести постоянные дискуссии, объяснять и убеждаться в том, что при реализации реформы мы будем иметь поддержку и со стороны других политических сил.

- Окончательного решения пока нет. Конечно, дискуссии ведутся о необходимости второго уровня или, напротив, о том, является ли он совершенно ненужным и имеет ли он место в административной системе.

Мы считаем, что такой промежуточный уровень необходим, и выступаем за то, чтобы такой промежуточный уровень — уровень II — существовал для обеспечения комплексного и сбалансированного регионального развития Республики Молдова. Вопрос о том, сколько регионов у нас будет, уже стоит на повестке дня, и в скором времени у нас появится и эта карта уровня II. Несомненно, мы выступаем за сохранение уровня II, как это предусмотрено и в Конституции Республики Молдова.

Не обязательно на уровне районов, как сейчас, но у нас будет региональный уровень II с чётко определенными полномочиями в области стратегического развития, планирования и территориального устройства, регионального развития и создания межмуниципальных услуг для граждан. Нам тоже предстоит увидеть и эту карту, и как будут выглядеть эти регионы.

Ирина Боцу, IPN