Политика

Операция в Венесуэле, кульминацией которой стало физическое извлечение Николаса Мадуро,  это ход, выдержанный в классическом стратегическом каноне. Историческая параллель с ликвидацией Троцкого в Мексике (1940, все та же Латинская Америка) уместна не методологически, а сущностно, пишет в Телеграм политический анлитики Анатолий Дирун. 

"Это демонстрация абсолютной операционной досягаемости. Способности дотянуться до ключевой фигуры на любом геополитическом заднем дворе, кардинально меняя расклад. Тогда - посыл Сталина миру о беспощадности к врагам советской власти. Сегодня - намеренный сигнал Дональда Трампа своим оппонентам о готовности действовать решительно и за пределами привычных периметров.

Расшифровка логики Белого дома

1. Фронт внутренний: сброс повестки. 

Дело Эпштейна и стагнирующие рейтинги Трампа  требовали жёсткой перезагрузки информационного поля. Скандалы тонут в грохоте «великой победы». Трамп формирует новый  образ президента-действия, а не объекта обвинений. Конец января станет первым замером эффективности этого «импульса». Но на одном импульсе не выедешь – требуется постоянная генерация подобных акций. 

2. Фронт украинский: изменение контекста.

 Администрация  Белого дома трезво оценила тупик: быстрое и выгодное Вашингтону урегулирование недостижимо. Европа сопротивляется, собственная команда расколота. Ответ это  изменение самой среды переговоров. Удары по Венесуэле и готовящиеся по  Ирану – это повышение ставок для Москвы на всех перифериях. Чёткий сигнал: ваши союзники уязвимы, ваши глобальные позиции под нашим прицелом. На таком фоне проще продвигать новый план «умиротворения» – с европейскими миротворческими контингентами и демилитаризованными зонами. Роли посредника уже недостаточно – нужна роль архитектора, диктующего условия. Но ресурсов для жестокого давления пока не достаточно.  

3. Фронт ресурсный: контроль над активами. Вопрос о замороженных нефтяных активах Венесуэлы  не абстрактный спор с JPMorgan. Это борьба за контроль над стратегическими финансовыми потоками и материальными ресурсами. Установление контроля над Каракасом даёт ключ не только к ним, но и к формированию долгосрочного политического капитала, актуального далеко за горизонтом 2028 года.

Открытые вопросы (зоны стратегического риска):

·«Перепрошивка системы» против тактической замены. Замена Мадуро на лояльную фигуру это тактика. Стратегическая победа   это инсталляция новой элиты и переформатирование государственных институтов. Насколько это удалось? Система обладает инерцией и может дать сбой, породив хаотический откат, который поглотит тактический успех.

· Дисперсия внимания: Украина. 

Существует риск, что блестящая операция на одном театре, призванная усилить давление на другом, ведёт к рассеиванию фокуса и ресурсов. Дипломатический и административный капитал не безграничен.

Побочный эффект: прецедент для Молдовы 

Здесь возникает критически важный побочный эффект. Демонстративное пренебрежение великой державы к международным нормам создаёт опасный прецедент легитимации силовых сценариев. Для команды президента Майи Санду в Кишинёве это может быть интерпретировано как окно возможностей. В части изменения Конституции - и обеспечения избрания Майи Санду на новый срок. 

Если великие меняют правила под себя, почему бы не сделать то же на национальном уровне под предлогом «вызовов эпохи»? При проевропейской риторике и слабой оппозиции, инициирование изменений в Конституцию для третьего срока может быть представлено как необходимость в эпоху нестабильности.

 Внешняя гибкость морали сильных всегда порождает внутреннюю гибкость морали у малых, стремящихся выжить в новой, более жёсткой реальности.