Здоровье

Майя Санду предлагает провести общественные консультации для поиска решений по защите детей в интернете. Президент заявила в эфире TV8, что соцсети оказывают негативное воздействие на их здоровье. Между тем скандальное дело анестезиолога-реаниматолога показывает, что дети подвергаются не виртуальной, а реальной опасности, источником которой могут быть государственные служащие и судебная система, которая их покрывает. 

Международный центр «La Strada» в Молдове призвал ускорить утверждение законодательства о создании механизма проверки добросовестности с целью предотвращения сексуального насилия. Поводом стало дело врача. Борис Мештешуг обвинялся в изнасиловании, похищении, покушении на изнасилование и удовлетворении извращенной сексуальной похоти в отношении двух девочек в возрасте 10 и 12 лет в 2010-2011 годах. После восьми лет рассмотрения дела Высшая судебная палата в 2021 году приняла решение о его прекращении. 

Согласно расследованию RISE, первый эпизод имел место в 2011 году. 48-летний Мештешуг ехал по трассе и увидел 12-летнюю девочку, которая шла из магазина, куда дед послал ее за бутылкой водки. Доктор попросил показать дорогу в примэрию, девочка села в машину. Остановились в поле, где доктор заставил ее сделать ему минет, потом раздел. После всего дал 50 лей, велел молчать и… предложил встречаться. 

Мать, узнав о случившемся, отвела дочь к семейному врачу. К вечеру о происшествии знало все село, дети в школе начали травить пострадавшую, она замкнулась в себе, поглощенная чувствами страха и вины. 

Примерно через месяц Мештешуг приехал в село и встретил девочку в магазине. Ребенок в страхе спрятался под прилавком. Продавщица записала номер машины и вызвала полицию. Было подано заявление, но в тот же день мать его забрала. Прокуратура решила не возбуждать уголовное дело.  Девочку увезли в Румынию, в школу-интернат для детей из малообеспеченных семей, которой руководила религиозная организация. Там она находится по сей день. 

В 2013 году в полицию поступило сообщение об изнасиловании 10-летней девочки из соседнего села, которая из страха молчала три года, но затем во всем призналась матери. Ребенок с младшими братьями пас корову на кладбище. Подошел мужчина, попросил помочь убрать могилу. Когда они отошли достаточно далеко, он заставил жертву раздеться, снял штаны и лег сверху… В последующие дни насилие повторилось еще четыре раза, девочка каждый раз получала по 10-50 лей. Впоследствии у ребенка развился иррациональный страх перед мужчинами и автомобилями, пострадавшая стала считать себя виноватой, отвратительной и уродливой, думала о самоубийстве. 

Два дела объединили, Борис Мештешуг был признан подозреваемым, ему предъявили обвинение. Началась восьмилетняя судебная тягомотина, измотавшая родителей жертв. Показаний пострадавших и свидетелей оказалось недостаточно. В итоге судьи вообще решили, что упоминание имени Бориса Мештешуга в постановлении о возбуждении уголовного дела до получения доказательств изнасилования нарушило его право на справедливый суд. Эта процессуальная ошибка привела к признанию недействительным уголовного преследования и всех доказательств. Мештешуг продолжал работать в республиканской клинической психиатрической больнице и в частном роддоме.  

Центр «La Strada» отмечает, что насильники, совершившие преступления при осуществлении профессиональной деятельности, после освобождения от должности работают в тех же сферах. Нет четких правил и функционального механизма проверки добросовестности при приеме на работу, даже если она предполагает контакт с детьми. Государство не гарантирует защиту. 

«Справку о судимости обычно запрашивают только один раз при приеме на работу, но закон не обязывает работодателя после этого проверять поведение работника, – говорится в сообщении «La Strada». - Он может совершить тяжкое преступление и продолжать работать с детьми много лет, работодателя не проинформируют об этом». 

Возвращение доктора в больницу вызвало скандал, и 5 февраля минздрав выпустил путаное сообщение о том, что, во-первых, профессиональных нарушений не выявлено, во-вторых – что министерство не обладает юридической компетенцией для толкования судебных решений и не может решить, виновен врач или нет, а в-третьих – что больница сама разберется. 

На следующий день министр Эмил Чебан резко изменил позицию и сообщил, что с 6 февраля индивидуальный трудовой договор с врачом расторгнут, и сейчас он не работает ни в одной больнице системы минздрава. 

«Официальные заявления министерства раскрывают противоречивую ситуацию, - комментирует Михаил Пысла, доктор медицины, сотрудник только что закрытой минздравом школы подготовки руководящих кадров здравоохранения. - Врач Борис Мештешуг обвинялся в изнасиловании. Вышли два взаимоисключающих официальных сообщения: в одном министерство заявляет о невозможности увольнения, в другом – об увольнении… Создается впечатление, что решения в министерстве принимаются хаотично и под давлением общественности, а не на основе четких правовых процедур». 

Получается, сначала сказали, что доктора нельзя уволить на основании одного только расследования RISE, без решения суда, а потом именно так и уволили? При этом прекрасно понимали, что Борис Мештешуг был освобожден от уголовной ответственности, но не был признал невиновным. В государственной системе здравоохранения Мештешуг больше не работает – а в частный роддом вернулся? Можно ему туда - что думает комиссия по сертификации врачей анестезиологов-реаниматологов, которая обещала разобраться?  

Из 11 судей, рассматривавших дело Мештешуга, сейчас работает только один, восемь подали в отставку в ходе веттинга, двое уволены: один за коррупцию, другой из-за разницы в миллион лей между доходами и расходами, сообщает Rise.md.  

Радиоведущий Брайан Бишоп в 2018 году отправил Джеффри Эпштейну электронное письмо с таблицей «использования средств для компании по созданию дизайнерских детей». На фоне этой продвинутости молдавские педофилы действуют по старинке.   

Майя Санду не предлагает защитить народ и его детей от холода, высоких тарифов, воровства чиновников с зарплатой в 150 тысяч лей, от пенсий в 2000 лей. Предлагает защитить от социальных сетей, при этом не может и не хочет закрыть порносайты. И ничего не может сделать с Карабасами-Барабасами, которые вылавливают на улице маленьких детей, профессионально отключают сознание и компенсируют случившийся ужас десятью леями. А потом судьи судят мерзавца восемь лет и отпускают, а минздрав говорит, что педофил – хороший врач. 

Может, начать все-таки с семей, где сходят с ума от нищеты, посылают детей за водкой, с магазинов, которые им ее продают, с продажных судей, которые отмазывают педофилов? 

Или главная цель – в перспективе заблокировать Telegram для взрослых под видом заботы о детях, как полагает его основатель Павел Дуров? Комментируя продвижение законов об ограничении доступа подростков к социальным сетям, он указал, что политики с рекордно низкими рейтингами, такие, как Эммануэль Макрон, Кир Стармер, Фридрих Мерц и Педро Санчес, используют лозунги о защите детей в качестве инструмента установления цензуры. Подобные инициативы угрожают анонимности всех пользователей, так как требуют внедрения систем тотальной проверки личности и массового сбора данных.

Ион СТОЙКА