Общество

На прошлой неделе малый зал национального художественного музея собрал любителей творчества, коллег и друзей известного молдавского художника, мастера искусств РМ Валентины Бахчеван, которая прилетела из США на презентацию своего альбома, изданного в Кишиневе: это двухлетний труд доктора искусствоведения, мастера искусств РМ Людмилы Тома о ее творчестве.

Встреча была эмоциональной, под стать самой художнице – открытой, ироничной, остроумной, была наполнена воспоминаниями. Участники акции окунулись в советскую эпоху, такую противоречивую и такую благодатную для талантливых детей, у которых были равные возможности проявить себя.  

Валентину Бахчеван вели характер, умение отстаивать свою позицию, интуиция. От предметного мышления в юности - к абстрактному в зрелости. 26 лет - в Молдове, еще 30 - в США.

Валентина Никитична Бахчеван родилась 28 сентября 1948 года в Парканах, самом большом поселении болгар за пределами Болгарии. В ее творчестве отразились традиции, жизнь и быт простых крестьян.  

Красочно изданный альбом включает в себя исследование творчества художницы на трех языках,  архивные фотоснимки, репродукции. По словам Людмилы Тома в него вошло многое из того, что доселе было не известно почитателям этого таланта:  карандашные рисунки разных лет, портреты, автопортреты, натюрморты.  

Есть работы, выполненные японской гуашью: тонкие линии образуют подобие кружевных узоров, сложный орнамент трансформируется в структуры, напоминающие ракушки, насекомых, людей в причудливых одеяниях.  А еще автор альбома открыла для себя в Валентине Бахчеван дар литератора. У художницы прекрасный русский язык, который вдали от родины она не забыла.

Валентина охотно отвечала на вопросы коллег: «Как рано я начала рисовать? С тех пор, как отец положил мне на колени альбом. Я даже не знаю, люблю ли я рисовать. Просто другой жизни нет. Отец рисовал, и я рисовала. Хорошо получалось – хвалил. Уже в художественной школе я различала, художник передо мной или нет. Если не художник, что с него возьмешь?».

К своему призванию Валентина относилась очень серьезно. К этому подталкивал ее отец – известный художник Никита Бахчеван. Он построил дом на окраине Кишинева, недалеко от озера. Спустя годы о том времени общения с отцом она напишет рассказ «Полеты наяву».

«Летняя ночь. Цветет виноград мелкими беленькими цветочками, и цветение его недолгое. Запах тонкий, уносит далеко во внеземное, его невозможно сравнить с чем-либо; наверное, он и есть переход в иной мир. Окна открыты в ночную темноту, мы засиделись с отцом за неубранным после ужина кухонным столом... Отец говорит приглушенным голосом, как бы сам с собой, иногда вопросительно взглядывая в детские глаза, как товарищ. Я многого не понимаю, но чувство благоговейного восхищения перед мирозданием переходит от него в меня, и мы оба, онемевшие от непостижимого, чему-то радуемся, счастливые, еще долго сидим, перебирая крошки на столе...».

Вот в какой атмосфере Валентина росла: «Союз художников был молодой, известен был Лазарь Дубиновский, другие корифеи. Чуть помоложе были Михаил Греку, Глеб Саинчук, Валентина Саинчук (Руссу-Чобану) - молодой авангард, всем по 30-40 лет было. Собирались у отца. Сидели за столом, спорили, смеялись. Говорили, что за ними будущее. А мы с мамой еду носили.

Михаил Греку как-то руки раскинул мне навстречу, спрашивает: «Валя, ты, что, тоже художником быть хочешь?». «Ну да», - отвечала я. От них какая-то сила шла. А потом они разошлись, потому что каждый заимел свою позицию, свою мастерскую и свою должность. И уже на собраниях союза художников встречались».

Теплые чувства сохранились у Валентины Бахчеван о первых учителях: «Преподавала у нас Наталья Алексеевна Васильева, удивительная девушка лет 19-20. Я не помню, чтобы она учила рисовать, - от нее какой-то гипноз шел к детям, ее любили до трепета. И еще был Григорий Алексеевич Мунтян – ах, какой требовательный! Заставлял нас делать по сто набросков в неделю. И если кто-то приносил два-три, очень сердился. Но мы не роптали – понимали: это нам нужно».  

Затем было училище. «У нас преподавала Ада Мироновна Зевина - прелесть какая! – рассказывает Валентина. - Мы не запоминали даты, имена. Но какая колоссальная любовь у нас была к ее предмету, как она красиво рассказывала об эпохе Возрождения, о Греции...». 

И так же эмоционально об училище: «Какие были ученики: постарше курсом Инесса Цыпина, Людмила Цончева, Роза Гамбурская, Дмитрий Пейчев. Работать в соответствии с академическими требованиями нам было неинтересно. Книжки листали: Матисс и все в этом роде. Получали двойки, конечно, после экзаменов гордо выходили со словами: «Что у тебя?». - «Два!». - «И у меня тоже два». – «За что «двойка»?». – «А за «синюю» натурщицу».  

Мы были левые – в отличие от партийных. И были смелые»...

К цветовой экспрессии юных художников побуждали новаторские полотна Греку, Зевиной, Виеру, Русу-Чебану. К смелости, к изучению постимпрессионистов подталкивал и отец, их произведения дочь могла лицезреть не только в альбомах, но и в музеях Москвы, Петербурга. Партийные цензоры критиковали молодежь за формализм, но в середине 60-х их произведения стали признавать за пределами Молдавии как яркое проявление особенностей национальной школы живописи.

После училища восемь лет Валентина преподавала в родной художественной школе. Учила детей тому, чему научилась сама. А потом пришло время поступать в полиграфический институт во Львове.

«Там я вообще не училась, и получала тройки регулярно, - рассказывает гостья. - Зато Львов какой город! Ценнейшее произведение архитектурного искусства – все стили архитектурные! Не случайно ЮНЕСКО взяло его под защиту. Сплошь пешеходные улицы. За семь лет я весь город исходила вдоль и поперек, попутно делая наброски».

Уже став членом союза художников, на международном заезде в Прибалтике, где Валентина представляла республику, впервые на выставке она увидела абстрактное искусство в чистом виде.

«Абстракт он же ничего общего с нарративом не имеет, но работы... как впечатляют! Неожиданно для себя я получила там первую премию, - делится Валентина. - За что? Наверное, заезд был слабым, может быть...». Вот такая неожиданная скромность.

Но премия художницу окрылила: «Приехала после Прибалтики и решила: ну, теперь можно все! И каким-то образом судьба распорядилась, что мне позволяли – пожалуйста, делай!

А когда я попала в Америку, а там действительно можно все, у меня руки опустились, потому что там... нет точки отталкивания, ведь можно все! И стало как-то скучно. Я долгое время была в депрессии. Работала в какой-то галерее. Потом очнулась...  наверное, возраст подтолкнул: уже нет авторитетов, ты сама себе авторитет. И это... самое хорошее время для художника. Я желаю всем такого состояния! То есть, да, конечно, авторитеты есть. Но ты себя как товарищ рядом с другими чувствуешь».

Сегодня ее работы рассеяны по музеям и частным собраниям разных стран. Валентина Бахчеван продолжает работать, выставляется, пишет картины и пишет прозу. И неизвестно, что она делает лучше – те, кто ее рассказы читал, знает.

И, да, она тоскует по родине. Эту тоску мы почувствовали по двум картинам, выставленным в малом зале – в них чувствуется «болгарский» дух.

В 2023 году, в год ее 75-летия, союз художников Молдовы организовал ее персональную выставку. Кишиневцы впервые увидели абстракт Валентины Бахчеван в полный рост. Это были работы последних лет. Но на выставке, к разочарованию молодых художников, совсем не было рисунков и ее ранних работ. Изданный искусствоведом Людмилой Тома альбом восполнил этот пробел.

Мария БУИНЧУК